Сергей Сухинов 
Война сказок

Война сказок – 2

http://aldebaran.com.ru/ http://aldebaran.com.ru/
Сергей Сухинов
Война сказок

Глава 1

Тропинка к дому вела через поляну с высокой, уже пожухлой травой, набухшей от холодной росы. Утренний туман еще не рассеялся – только поднялся вверх, обнажив темные стволы старых лип, вытянувшихся в нестройную аллею вдоль дорожки. Тугой воздух был насыщен горьковатыми запахами увядания, напоминавшими о близившейся осени, но белесое пятно солнца, еле просвечивающее сквозь жемчужную завесу тумана, еще дарило тепло, и Эмми почти не мерзла, хотя ее сандалеты быстро набрякли влагой, а голые руки покрылись легкими мурашками.
Полицейский неодобрительно посмотрел на девочку и неуклюже стал выбираться из черного «Барса», захватив с заднего сиденья сумку с радиоключом.
– Ранняя осень будет в этом году, – сказал он, кутаясь в синий форменный плащ. – Сынишка вчера видел, как в поле ветер нес паутину – это в августе-то!..
– Если вы не возражаете, я бы хотела войти в дом, – с еле сдерживаемым раздражением произнесла Эмми.
Полицейский поджал губы. Черт знает что! На вид – совсем еще девчонка, лет двенадцать, не больше, но держится – словно член сената. И одета не так, как ныне принято у молодежи, – ни «музыкальной» юбки, складки которой при соприкосновении друг с другом издают мелодичные звуки, ни кофты-кокона, ни модных этим летом звездчатых серег с пульсирующим светом… Словно на работу в саду собралась – кофейные свободные брюки, коротенькая серебристая блуза, сумка из тростника через плечо. Такие сумки здесь, на материке, уже два года как потеряли спрос. Только волосы хороши – пышные, соломенного цвета, с нитями венерианских ракушек. Впрочем, с такой милой мордашкой ей наряжаться особенно и ни к чему… Мордашка-то милая, а вот характер – очень уж сноровистый! Ничего, мы тоже набычиться можем…
Он некоторое время не отвечал, поигрывая браслетом радиоключа, и с равнодушным видом осматривался по сторонам, словно забыл, как оказался здесь, в этом лесу, в тридцати километрах от Ричмонда. Крупные мулатские черты его лица выражали полнейшее спокойствие.
– К чему спешить, мисс? – наконец сказал он с легкой издевкой в голосе. – И потом, мы, представители власти, не привыкли, чтобы нами распоряжались, да еще девчонки со скверной репутацией. Вот именно – скверной! Ваш социндекс, если не ошибаюсь, минус четыре?
Эмми закусила губу. Еще три года назад она бы не выдержала и наговорила этому тупоголовому брюнету все, что она думает о нем и заодно обо всех других так называемых «представителях власти». Но долгие годы, проведенные в закрытой школе-интернате для маленьких бунтарей, многому научили ее, и она промолчала.
– В принципе я вообще не хотел пускать тебя в этот дом, – задумчиво продолжал полицейский, с тайным удовольствием наблюдая, как темнеют от ярости девчоночьи глаза. – Дом законопреступницы, хоть и сдохшей – да, именно сдохшей! – не место для нормальных людей и даже для интернаток. Ну и что из того, что эта безумная старуха Ангелина Бакст была твоей бабушкой? Тем правильнее было бы для тебя держаться подальше от этих мест. Все равно ее имущество согласно закону перейдет в фонд Гейбла, зачем же себя травить понапрасну? Я не позволю тебе вынести из дома даже пуговицы, и все, что ты можешь здесь заработать, так это пять или шесть штрафных баллов. А то и десять, если я походатайствую. За неуважение к представителю власти при исполнении им служебных обязанностей – как тебе нравится такая формулировка? Скажем, ты мне надерзила, оскорбительно отозвалась в машине во время поездки о нашем Президенте, а здесь, в лесу, пыталась похитить у меня радиоключ с целью ограбления виллы. Как тебе это нравится?
Лицо девочки совершенно окаменело, губы посинели от напряжения, на лбу выступили бисерные капельки пота. Полицейский понял, что пережал, и сразу же сбавил тон:
– Ну, шучу, шучу… Понимаешь, у меня растет такая же стрелка, как и ты. Ухитрилась в прошлом году, мерзавка, набрать в школе столько же минус-баллов, сколько и самые отпетые сорванцы! Я едва не распрощался с сержантскими погонами… Вот я и думаю: что вам, молодежи, еще надо? Сыты, обуты и одеты по последней моде, открыты все дороги к тому, чтобы стать достойными членами общества…
– Так я могу пройти к дому? – тихо сказала Эмми, опуская голову, чтобы полицейский не разглядел ее глаза, в которых – она это хорошо чувствовала! – светилось холодное презрение.
Он что-то хотел возразить, потом крякнул, махнул рукой и набрал на ручке радиоключа специальный код. Внешне ничего не произошло – только там, вдалеке, у большой резной калитки, мягко звякнул запор, с которого была снята блокировка. Но Эмми знала, что все не так просто. Вилла окружена по периметру десятками телекамер, сигнальных сирен и даже хорошо замаскированных ловушек. Как и любая другая недвижимость законопреступника, она должна была, согласно кодексу Гейбла, два года стоять на полной консервации – на случай, если наследники смогли бы оспорить решение Верховного суда, а затем все ценное из дома изымалось, а сам он предавался огню. Завтра запылает и этот с детства знакомый старомодный дом, напоминавший формой большую марсианскую трехстворчатую раковину. Это будет так скоро… И все же она успела. Успела!
Не оглядываясь, она пошла по узкой тропинке, впечатывая подошвы сандалет во влажный песок. За два года, прошедших после смерти бабушки, трава изрядно потеснила некогда идеально ровную дорожку, выбросила на нее десятки побегов, которые каким-то чудом прижились на специально обработанной полоске почвы. Пышные кусты жасмина, некогда посаженные с искусственным смещением циклов цветения – чтобы окрестности благоухали с ранней весны до начала октября, – теперь выродились, одичали и лишь кое-где светились снежными пятнами почти не пахнувших цветов. Еще несколько неспешных шагов – и ажурная металлическая калитка, густо заросшая хмелем, с протяжным скрипом распахнулась, приветливо приглашая Эмми во двор. Двор ее далекого детства…

* * *

Эмми не была почти пять лет в кабинете бабушки и потому не без тайного волнения подошла к овальной двери, густо заросшей синфлорами – за создание этих искусственных вьющихся растений Ангелина Бакст еще студенткой получила Большую премию Академии. Мясистые светло-зеленые ветви, давно не политые, жалко обвисли, спускаясь волнистым потоком на пол. Некоторые из них сумели дотянуться до синтетического ковра в гостиной и наполовину поглотили его, выбросив вверх сотни чахлых побегов. Стараясь не дышать глубоко – разлагающиеся листья синфлоров испускали терпкий запах жженой резины, – девочка потянула на себя ручку двери и на негнущихся ногах вошла в полутемную комнату. Здесь, в небольшом уютном кабинете, почти ничего не изменилось: высокие стены, плотно заставленные шкафами с сотнями книг; круглый стол на витой ножке, сделанный из прекрасного экземпляра листа марбии, который бабушка Ангелина некогда привезла из своей первой венерианской экспедиции; несколько матовых дисплеев, посаженных, как цветки кипрея, на один тонкий ствол – кронштейн. Между шкафами голубовато отсвечивал двухметровый стереоэкран видео – единственное новшество, которое бабушка разрешила установить в своем доме за последние десять лет жизни.
Девочка невольно поежилась – в комнате было душно, сыровато и немного жутко, будто она и не провела здесь, за столом из листа марбии, много-много счастливых дней. Трудно поверить, но именно здесь в трехлетнем возрасте, высовывая язык от старания, она вывела свои первые буквы…
Раздался резкий щелчок – и Эмми невольно вздрогнула. Экраны дисплеев, казавшиеся безнадежно мертвыми, внезапно ожили, расцветившись феерическим каскадом шестиугольных пятен. Овальный воронкообразный раструб, поблескивая темным стеклом, стремительно заворочался на конце кронштейна, словно ощупывая комнату своим зрачком, и наконец остановился, вперив прямо в лицо девочки холодный подозрительный взгляд. Небольшая ЭВМ, установленная прямо на полу рядом с кронштейном и дисплеями, немедленно загудела, шурша магнитными лентами, замигала десятками желтых и зеленых огоньков – и неожиданно засветился большой экран видео. Пораженная Эмми увидела на нем знакомый кабинет и стол из листа марбии, у которого, закутавшись в шотландский плед, сидела в кресле-качалке… бабушка Ангелина! Она выглядела очень бледной и утомленной, с синими кругами под набрякшими веками – такой она никогда в жизни не была. В жизни?
– Я рада тебя видеть, девочка, – ласково произнесла бабушка, приветливо помахав рукой. – Вот ты и вернулась в свой старый опустевший дом…
– Здравствуй, – пробормотала Эмми, задыхаясь от бурных ударов сердца. – Здравствуй, бабушка…
– А ты прекрасно выглядишь, милая, – улыбнулась миссис Бакст. – И как ты выросла! Сколько же тебе сейчас лет, хотела бы я знать. Впрочем, это нетрудно установить…
Эмми едва не вскрикнула и невольно отшатнулась, прижавшись к прохладной полировке книжного шкафа, когда бабушка неожиданно наклонилась вперед, щуря свои голубые глаза и внимательно разглядывая ее с ног до головы.
– Ну конечно, тебе уже двенадцать лет, – после некоторого размышления произнесла она странным, чуть дрожащим голосом. – Какая же ты высокая и худенькая – неужто в интернате так плохо кормят детей? И брюки ты напрасно носишь при такой фигурке – подожди еще года два, три… А вот кофточка очень мила… Но не холодно ли в безрукавке в такой сырой август?
– Бабушка… – пролепетала Эмми, тяжело опускаясь на кресло-качалку – то самое, в котором сидела бабушка Ангелина за экраном. Сидела?
Эмми всхлипнула.
– Но как же?.. Как же?.. Значит, ты… ты не умерла?
Изображение на экране чуть дернулось. Миссис Бакст с грустным и виноватым видом покачала головой:
– Прости меня, Эмми, прости… Я причинила тебе лишние страдания… Но ты знаешь мою страсть к театральным эффектам и розыгрышам! И даже сейчас, спустя… два года после своей смерти, я не могу избавиться от этой слабости. Но почему, собственно, слабости? Меня лишили возможности при жизни поговорить с моей любимой внучкой, но почему же не попробовать сделать это после ухода в мир иной? Не плачь, милая! Увы – чуда не произошло, и я не воскресла… И все же я по-своему вижу и слышу тебя… Как?
Эмми немедленно прекратила всхлипывания – бабушка, как всегда, умело и неожиданно поставила перед ней очередную логическую задачу. Сколько раз уже так было!..
Она попыталась собраться с мыслями, инстинктивно понимая, что бабушка Ангелина просто пытается вывести ее из состояния шока – логические загадки, тем более окутанные туманом тайны, были ее слабостью с самого детства. Так… Ну конечно, последние годы бабушка много времени уделяла стохалингвистике.
– Это… ЭВМ? – наконец выдавила из себя Эмми. – Это она говорит со мной?
Миссис Бакст одобрительно кивнула головой.
– Молодец, девчонка, догадалась! Хотя и не до конца. «Видит» и «слышит» тебя, конечно, лишь моя персональная ЭВМ – мне это, увы, уже не под силу. Но большую часть фраз буду произносить я сама – и это было очень просто сделать! Видишь ли, Эмми, последние месяцы жизни, когда я поняла, что обречена… Впрочем, не буду об этом. Словом, все оставшиеся силы я потратила на подготовку этой встречи – ведь я уверена, что перед сожжением виллы они дадут тебе проститься с ней. Таковы правила кодекса Гейбла! Меня после судебного процесса лишили всего, даже возможности переговорить с тобой по видеотелефону… или даже просто послать письмо. А мне так хотелось этого! И вот я решила запрогнозировать сотни возможных вариантов нашего с тобой разговора – так, чтобы ЭВМ, в зависимости от сказанного тобой, могла легко подыскать наиболее подходящие видеофайлы и тем самым создать иллюзию обычной беседы. Лишь немногое я поручила сказать самой ЭВМ – она научилась довольно сносно имитировать мой голос. Например, при всем желании я не могла угадать, сколько тебе сейчас лет и как ты одета… Это определила ЭВМ по специально составленной мной программе и сама синтезировала подходящие фразы. Все это звучит довольно глупо, да, Эмми? Наверное, я уже впадаю в детство… Но мне так хотелось, чтобы когда-нибудь в моем кабинете прозвучал не мой монолог, а наш разговор. Ты ведь простишь глупую старую бабку, дорогая моя Эмми?
Девочка печально кивнула, догадываясь, что телеустановка ЭВМ внимательно следит за ее реакцией. И действительно, изображение на экране вновь чуть дернулось. Вычислительная машина выбрала новый подходящий видеофайл – и бабушка просияла.
– Спасибо, – растроганно сказала она, поправляя слегка растрепавшиеся седые волосы. – Я знала, что ты поймешь старую чудачку… Даже после кончины мне хотелось бы остаться самым оригинальным программистом материка! А теперь постарайся забыть, что наше с тобой общение… э-э… несколько искусственно, и расскажи, как у тебя идут дела, – для меня это очень важно! Как-никак, это я во многом виновата, что на такую кроху свалилось столько невзгод за последние годы. Подумать только – пять лет в закрытом интернате для соцминусов! И как это твой отец мог допустить такое… Кстати, как у родных дела?
Вопрос бабушки прозвучал так естественно, что Эмми подробно рассказала о том, что случилось пять лет назад, в то страшное лето, когда отец подарил ей Машину Сказок. Перед ее внутренним взором огромной сахарной пирамидой возник Дом – необъятный небоскреб, почти на километр возвышающийся над гладью океана невдалеке от материка. Кто знает, как бы повернулись события, если бы она, Эмми, тогда еще семилетняя девчонка, признанный всеми вундеркинд, не решилась восстать против бесчеловечности, царящей на бесчисленных этажах Дома? Ее возмущал всеобщий контроль за всеми поступками каждого человека, жестокая система соцбаллов, когда положение личности на социальной шкале определялось Большой Вычислительной Машиной… Воспитанная бабушкой совсем в ином духе, она чувствовала себя в Доме совершенно одинокой, и особенно в школе, где ее постоянно травили и одноклассники, и даже учителя. Машина Сказок помогла ей создать маленького бесстрашного рыцаря, характер которого был так похож на благородных воинов легендарного короля Артура. Сэр Галахад, сын славнейшего рыцаря Ланселота, стал ее тайным товарищем – единственным, кому она могла поверить свои мысли и мечты. И когда по доносу директора школы мистера Кроннера ее, Эмми, решили отправить в исправительный специнтернат для «социально опасных детей», маленький рыцарь обнажил свой меч и встал на защиту своей прекрасной дамы. Галахад погиб в неравной схватке, а ее на следующий день с согласия насмерть перепуганных родителей, озабоченных только своей судьбой, перевели на минус тридцать этажей, в закрытую школу-колонию особого режима…
Миссис Бакст внимательно слушала взволнованный рассказ внучки, сочувственно кивала, время от времени задавая вопросы, так что вскоре у Эмми создалась полная иллюзия разговора.
– Понимаешь, бабушка, – с горячностью говорила она, облокотившись на столик, – настал день, когда у меня отняли все. И моего друга Денни – помнишь, я писала тебе о нем, это мальчик из рабочей семьи? И мои любимые книги, и Машину Сказок. Я потеряла и Галахада… Быть может, я бы сумела восстановить бедного рыцаря, но отец выбросил Машину Сказок в мусоропровод. Он очень испугался – видите ли, из-за меня социндекс всей семьи понизился и ей стала грозить перспектива переезда на более низкий этаж. Сама знаешь, какие порядки царят в таких Домах, как наш… Ну почему у нас так опасаются всякого инакомыслия, бабушка? Даже если носитель его – семилетняя девчонка, начитавшаяся классической литературы прошлых веков…
Миссис Бакст грустно улыбнулась и закачалась на кресле, задумавшись.
– Я знала, что ты мне задашь этот вопрос, – тихо произнесла она. – Тебе ведь больше некому его задать? Как бы тебе объяснить… Видишь ли, наше общество только кажется простым и открытым. Эту догму нам вдалбливают с самого детства, как и сотни других больших и маленьких догм, которые не подлежат ни сомнению, ни обсуждению – их просто впитывают с молоком матери. После всего этого нетрудно называть себя свободным обществом – ведь ростков инакомыслия практически не существует!.. Раньше, до Большого Раздела Мира, все же существовала некоторая свобода мнений. Но когда в двадцать четвертом году наконец был подписан Большой Мирный договор и вслед за ядерным уничтожено и почти все обычное вооружение, все и началось. Мир вздохнул облегченно – угроза уничтожения больше не висела над планетой. Но не всем это понравилось, Эмми, далеко не всем. И не то чтобы были люди, которые мечтали о танковых побоищах, – нет, все не так просто. Еще в период обсуждения Большого Мирного договора наши газеты пестрели предупреждениями – мол, нельзя прекращать гонку вооружения, это грозит ростом безработицы и, как следствие, еще большим распространением наркомании, сектантства. Молодежь, лишенная перспектив, может окончательно уйти от общества своих отцов… Так и произошло! И тогда объединенное правительство стран Запада вынуждено было искоренить последние ростки свободы – той свободы, которой мы так гордились в эпоху атомной угрозы! Все партии, за исключением правящих, были уничтожены, загнаны в глубокое подполье, началась дикая травля инакомыслящих… И в первую очередь взялись за «распустившуюся» молодежь: школы превратились в казармы, интернаты – в тюрьмы… Впрочем, это, к сожалению, ты знаешь лучше меня… У нас мало времени, родная моя внучка, я думаю, что полицейские впустили тебя в дом часа на два, не больше?
– Всего лишь на час, – криво улыбнулась Эмми.
– Ах, даже так… Тогда надо поскорее переходить к главному. Быть может, я плохая бабушка и напрасно баламучу детскую душу. Я уже причинила своей любимой внучке немало неприятностей, и, прежде чем мы продолжим разговор, я хотела бы знать: готова ли ты пойти по моим горящим следам? Возможно, это звучит очень напыщенно, но со своими колоссальными способностями ты сможешь сделать немало добра людям – и очень много зла самой себе. В двенадцать лет ты вряд ли сможешь сознавать всю опасность шага, на который я тебя толкаю. Интернат для соцминусов станет лишь началом твоих мытарств, но ты станешь по-настоящему счастливым человеком, Эмми! Жить, борясь за свои убеждения, чувствуя рядом хоть и не многих, но верных друзей, и мечтать о том, чтобы люди на земле стали братьями, – разве это не счастье? Я прожила долгую жизнь, полную лишений и тревог, но ни за что не променяла бы ее на сытое спокойное существование обывателей, жадно ловящих каждое слово очередного Президента… Выбирай сама, девочка, но помни: от того, что ты решишь сейчас, зависит многое в твоей дальнейшей судьбе.
Эмми долго молчала. Перед ее глазами невольно встали картины безрадостной жизни в интернате: темные, сырые коридоры; тускло освещенные классные комнаты, лишенные зелени и обитые серыми металлическими листами; глухие шаги воспитателей, одетых в военизированную форму. И Глаз, недремлющий Глаз, со скрипом поворачивающий свой стеклянный зрачок. Он отслеживал каждый ее шаг, каждое движение, каждое слово…
Позади – пять лет сурового, почти тюремного режима, созданного в интернате с целью подавить в «социально опасных» ребятах самостоятельность мышления. Стандарт и еще раз стандарт – это было главным принципом «воспитания»… Стандарт в одежде, в сочинениях на любую тему, в том числе и на вольную… Малейшие отклонения сурово наказывались карцером. Ох, о карцере лучше не вспоминать! Если бы бабушка знала, как тяжело ей там пришлось… Словно по душе прошелся тяжелый асфальтовый каток! За пять лет – ни одной книги в руках, кроме опостылевших учебников, ни одного задушевного разговора с друзьями, да их и не было, друзей… О каких дружеских отношениях могла идти речь, если за каждым из ребят днем и ночью следил свой неусыпный Глаз!
Первый год был для нее кошмаром – она бунтовала в ответ на малейшую попытку унизить или оскорбить ее. Тогда воспитатели применили свой испытанный метод усмирения непокорных и натравили на нее однокашников. Мол, Эмми Карлейн своим неуправляемым поведением, дерзкими высказываниями и безрассудными поступками снижает социндекс всего класса, и расплачиваться за это будут все – например, лишним годом обучения в интернате. На следующий же день ей устроили «темную», а затем еще и еще… И ей пришлось сломить свое упрямство – чтобы выжить! Пришлось научиться лгать, прятать свои мысли, с равнодушным видом проходить мимо нуждающегося в помощи, не отвечать улыбкой на улыбку, писать до приторности «правильные сочинения» о «прекрасном новом мире, в котором ей повезло родиться и жить…».
Два года она обрастала новой кожей, да так успешно, что даже придирчивый Глаз стал выставлять ей – единственной в классе! – высшие баллы по поведению. К воспитателям она тоже сумела подобрать ключик, каждого сумела расположить к себе. Она не позволяла себе ни одной неординарной мысли, ни одного резкого слова. Послушность и заурядность – вот что внешне стало главным ее принципом! В результате за месяц до выпускных экзаменов она была признана лучшей ученицей интерната. В качестве поощрения ей, единственной из воспитанников, предоставлен летний недельный отпуск. Дальше предстоит трехмесячная практика в какой-нибудь дыре, и, если все будет нормально, у нее появится шанс поступить в средней руки колледж. Если все будет нормально…
– Не-е-ет, – с трудом выдавила из себя Эмми, опуская голову, чтобы не встречаться глазами с бабушкой. – Вернее, я не знаю. Я так устала… Жить ради идеи, даже самой замечательной, я не готова. Пока не готова. Может быть, когда-нибудь позже…
Изображение на экране вновь чуть дрогнуло. Бабушка грустно и понимающе кивнула, не отводя от внучки любящих глаз.
– Я понимаю тебя, девочка, очень хорошо понимаю… Признаюсь, мне не раз приходили в голову такие же мысли: к чему все эти страдания и мытарства? Каждые девять из десяти наших сограждан твердо уверены, что мы – агенты какого-нибудь вражеского государства. А потомки… Прости, все это лишь старческое брюзжание. Я постоянно забываю, что моей внучке всего двенадцать лет и что ты только-только начинаешь жить. Время покажет, на чьей стороне ты окажешься, и вряд ли это будет сторона господина Президента…
– Я подумаю… – еле слышно прошептала Эмми, опуская глаза от стыда. – Пока ничего не могу обещать тебе, бабушка. Сейчас я хочу одного – спокойной жизни! Чтобы спать на обычной мягкой кровати, над которой бы не висел ледяной зрачок Глаза… Ходить по воскресеньям в парк, общаться с другими ребятами, делать то, что захочу…
Она замолчала. Глубокое волнение охватило ее, но разве все передашь в нескольких словах?
Миссис Бакст долго молчала – неподвижная, холодная, с поникшими плечами. Прошла минута, две… Эмми заволновалась: она вспомнила о том, какую роль играет в их странном разговоре компьютер. Кто знает, быть может, он вышел из строя? Или бабушка не захочет с ней больше общаться и так и будет сидеть в кресле живым для нее, Эмми, укором? Осталось всего десять минут. А завтра утром дом запылает, унеся в небытие тайну бабушкиных слов…
– Хорошо, – наконец произнесла миссис Бакст, улыбнувшись, – пусть будет по-твоему. Спокойная жизнь, семья, дети, хорошие отношения с властями – об этом должна мечтать каждая нормальная женщина. Почти каждая… Я искренне желаю тебе счастья, Эмми, и, если бы не твои феноменальные способности, я бы не стала морочить тебе голову! И все же перед тем, как ты навсегда уйдешь из этого дома, а меня поглотит пламя, я хотела бы рассказать тебе об одной вещи… Ты что-нибудь слышала о Проекте, по которому на побережье собираются создать огромную Страну Сказок?
Эмми недоуменно покачала головой:
– У нас в интернате не бывает газет. А видео… Много ли можно узнать по видео?
– Видео здесь ни при чем, девочка. О Проекте предпочитают пока не распространяться… Но работы идут полным ходом, и в них вложены миллиардные средства – гораздо большие, чем в создание колонии на Марсе! Что-то за этим кроется страшное, Эмми, но что – нам с друзьями не удалось толком разузнать. У меня есть одно предложение, Эмми… После интерната тебе предстоит трехмесячная практика. Что бы ты сказала, если бы тебе предложили участвовать в Проекте как молодому, но талантливому программисту? Мои друзья смогут устроить для тебя вызов… А дальше смотри сама. Полное завершение работ по Проекту рассчитано на полтора-два десятка лет. Если в штате специалистов появится перспективная девушка, то все выиграют. И они… и мы – я имею в виду моих друзей. Сейчас, я уверена, они достаточно хорошо контролируют ситуацию, но что будет через год, пять, десять? От тебя, Эмми, пока ничего не требуется. Наоборот, веди себя, как ты выражаешься, «нормально». Ну, что скажешь?
– Я согласна, – озадаченно произнесла Эмми. – Хотя не очень понимаю, чем могу помочь твоим друзьям…
Бабушка немедленно просияла.
– Отлично! Я знала, что ты не откажешь. А теперь подожди несколько минут – компьютер должен передать кое-какую информацию моим друзьям в городе. Две-три минуты, не больше…

Изображение на экране замерло. Погасли дисплеи, зато огоньки на пульте ЭВМ начали какой-то новый танец. Эмми подумала: интересно, а что сейчас происходит там внутри, за серебристым кожухом? Составление и кодировка информационного пакета? Или, быть может, даже шифровка? Почему бы и нет? Судя по всему, ее «разговор» с бабушкой был важен не только для них двоих… Девочка почувствовала гордость – значит, она кому-то нужна! И кто-то рассчитывает на ее способности!
Неожиданно все вокруг погасло – экран, дисплеи, ЭВМ и даже лампа на столике. В комнате воцарились глубокие сумерки. И тут же за плотно зашторенными окнами раздались нетерпеливые автомобильные гудки.
Все ясно! Час, отведенный на прощание с домом детства, прошел. Повлажневшими глазами Эмми обвела полутемную комнату. «Вот и все, – тихо шептала она, – вот и все… Прощай, бабушка Ангелина, на этот раз навсегда! Прости, я огорчила тебя сегодня… Но иначе я не могла. Прости…»
Когда гудки автомобильного клаксона стали злыми и настойчивыми, Эмми не оглядываясь, быстрым шагом вышла из кабинета. От резкого толчка кусты синфлоров сорвались с гладкой поверхности двери и рухнули, распластав на полу густые синие ветви.

Глава 2

Тетива была спущена, черная стрела шнуром протянулась от стрелка до могучего дуба, стоящего на самом краю скалистого обрыва, и со звоном вонзилась в бугристую кору, точно в глаз нарисованного мелом дракона.
– Ну, что скажешь, Саманта? – гордо сказал высокий худощавый мальчик, опуская тяжелый самодельный лук. – Кто из нас выиграл?
Девочка, одетая так же, как и он, в грубые кожаные штаны и куртку, живописно украшенную бахромой и фигурными медными бляшками, подошла к дереву и с уважением потрогала гладкое древко стрелы, еще чуть дрожащее от удара.
– Ты выиграл, Робин, – сказала она, не оборачиваясь.
Мальчик торжествующе поднял лук над головой, а затем приложил правую ладонь ко рту. Раздался громкий победный вой – вой одинокого матерого волка, одолевшего противника.
Девочка вздрогнула, но не обернулась – ей не хотелось встретиться взглядом с карими глазами Робина, вообразившего себя отважным разбойником из Шервудского леса. «Робин Гуд согнул в дугу железный прут, а железа в том пруте – как горчицы в молоке…» Как там дальше в детской считалочке?..
Набравшись духу, она сделала несколько шагов вперед, скользя сапогами по мелким колючим камешкам. Еще один неуверенный шаг – и она встала на самом краю выступа, нависающего на стометровой высоте над бурлящим горным потоком. Рядом была только сеть обнаженных сухих корней дуба, за них можно ухватиться, если…
Крепкая рука легла на ее плечо.
– Не надо, Саманта, – тихо произнес Робин.
Они еще несколько минут постояли на краю обрыва, не в силах оторваться от завораживающего зрелища: внизу бушевал искрящийся поток, над которым висела белесая пелена пены и брызг, а на противоположной стороне возвышалась стена иорных гор, густо заросших буковыми и ясеневыми лесами – тоже иорными. Еще выше был только молочный купол неба с бледным желтком прохладного октябрьского солнца, к счастью настоящего. Впрочем…
Робин, проследив за взглядом девочки, усмехнулся:
– Не беспокойся, это обычное солнце. Пока обычное…
– А что, разве в Проекте есть…
– Не знаю, – раздраженно отрезал он. – Меня это не касается. И тебя тоже! Наше дело маленькое – наладка сенсорных систем «уродцев». Нажал кнопку включения тестовой задачи – и через десять минут выключил. Потом опять нажал… И так далее, все три месяца практики. А все остальное – гори оно огнем…
Саманта резко дернула плечом, сбрасывая руку Робина, и окатила его, как холодным душем, взглядом серых глаз. Густые соломенного цвета волосы, выбивающиеся из-под бархатного берета с белым пером, возмущенно всплеснулись.
– Нам пора идти, – сухо сказала она. – А то опять получим нахлобучку от Пекаря… И тетя Нейла поставит тебя в угол. Ты ведь не хочешь огорчить тетю Нейлу, хороший мальчик Робин?
– А зачем мне обязательно ее огорчать? – опустив глаза, сказал он.
– Конечно, незачем, – согласилась девочка. – Робин – да не Гуд, пошли на Станцию, нас ждут…
Они еще раз взглянули на скалистые вершины иорных гор – за последнюю неделю горы заметно выросли! – и пошли в сторону Тракта. Саманта, как всегда прямая и решительная, уверенно шла впереди, забросив за спину лук, из которого она сегодня так позорно стреляла. Бесстрашный Робин брел сзади, бормоча под нос: «Пекарь… Что мне ваш Пекарь! Нейла… Нашла тетю!.. Даже ниже меня на два дюйма!»
Спустившись по крутой тропинке с утеса, на котором одиноко стоял разлапистый дуб, друзья вошли в густую рощу молодых лип – тоже иорных. Они успели заметно подрасти, пока Робин в течение двух часов пытался научить Саманту приемам китайской борьбы, владению деревянным мечом и стрельбе из лука. Нельзя сказать, чтобы совсем безуспешно, но Робину в его вунд-школе встречались девчонки и потолковее… Например, крестообразный удар: мечом в лицо и одновременно кинжалом в грудь – это же так просто!
Он настолько увлекся мысленной схваткой с коварным противником, что Саманте пришлось самой разыскивать еле заметные следы кабаньей тропы, ведущей через рощу к Тракту. Когда Робин опомнился, они уже стояли на опушке Вековечного леса, в какой-то сотне метров от южной оконечности дороги.
– Молодец девчонка! – сказал он, не скрывая восхищения. – Я-то думал, ты опять заплутаешься в дебрях и заведешь меня куда-нибудь в Глухомань…
– А ты поменьше бы спал на ходу, – осадила его Саманта, но уже не так сердито – похвала обрадовала ее. Не часто Робин удостаивает ее такой чести и правильно делает…
Опушка леса заросла молодыми иорными ясенями с серебристыми гладкими стволами и могучими кронами, образующими несколько этажей, на которых, согласно летописи Толкина, любили жить эльфы. «Почему на Станции нет ни одного эльфа? – подумала Саманта. – Кого только не выращивает Пекарь и его помощники в Родильне: гномов, троллей, орков, а эльфов – ни одного. Быть может, их создают на других станциях? Надо будет спросить сегодня наставника – но тихо, когда рядом не будет мисс Нейлы или кого-нибудь из воспитателей. Тоже мне воспитатели – с хлыстами в руках…
Пройдя неширокую полосу ясеней, практиканты углубились в чащу тонкоствольных тополей – уже настоящих, выросших, как сорная трава, за восемь лет действия Проекта. Земля под ногами потеряла прежнюю упругость, набрякла холодной, с ржавым налетом водой. Робин пошел впереди, уверенно перепрыгивая с кочки на кочку и подавая руку Саманте в самых трудных местах. Еще несколько метров они продирались сквозь глухую крапиву, высоко подняв руки, чтобы уберечь лицо от жалящих листьев, а затем еле заметная тропинка резко пошла вверх, выходя на Тракт.
Робин одним прыжком одолел крутой подъем, остановился на мгновение и со сдавленным криком прыгнул назад, сбив с ног ничего не подозревающую Саманту. Они упали в жесткую придорожную траву и затихли.
– Враги? – еле слышно прошептала девочка.
– Хилари из банды мисс Эмипгс, – так же тихо ответил мальчик. – Ведет «уродцев» на полигон…

Саманта уже и сама поняла, кто идет по Тракту, – вблизи отчетливо раздавались цокот копыт и слоноподобный топот. Набравшись духу, девочка привстала на колени и осторожно раздвинула ветви кустарника. Из-за поворота на широкую грунтовую дорогу, именуемую громко Внешним Трактом, выехал всадник на могучей черной лошади. Одежда его тоже была черной – широкий развевающийся плащ, под которым тускло поблескивали вороненые доспехи. Ребристый шлем глубоко утопал в плаще, нависая над мглистой пустотой, в которой светились два холодных красноватых огонька. За Черным Всадником гуськом потянулись шесть троллей – последней усовершенствованной модели. Огромные, почти трехметровой высоты, с тупыми носорожьими мордами, они кротко перебирали своими колоннообразными ногами, поднимая тучи пыли. Плотно сбитый коротышка с добродушным красным лицом следовал в нескольких шагах позади на юрком электрокаре и тяжело дышал. Время от времени он разражался проклятиями.
Биороботы шумно проследовали мимо Саманты, не заметив ее возбужденного лица среди густого кустарника – лишь Черный Всадник, казалось, чуть скосил глаза-огоньки. Через две минуты Тракт вновь опустел, только пыль, поднятая ногами троллей, продолжала висеть желтым бурлящим облаком.
– Кто это был? – небрежно спросил Робин. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и со скучающим выражением на лице лениво грыз сухую травинку.
– Кажется, Уильям, – с сомнением ответила Саманта, поднимая с земли брошенный колчан со стрелами. – Во всяком случае, мне показалось, что он подмигнул мне одним глазом…
– Тогда точно это был старина Уильям, – безапелляционно заявил Робин, упругим движением вскочив на ноги – Саманта даже охнула от восхищения. – Другие назгулы если бы почуяли нас… Пришлось бы нам давать тягу – только пятки бы засверкали!
– С ними был Хилари с электрохлыстом в руках, – напомнила девочка, поднимаясь вслед за товарищем на Тракт. – Если бы кто-нибудь из «уродцев» сделал хоть шаг в сторону…
– То я бы с ним разделался по-свойски! – расхохотался Робин.
Сорвав со лба обруч, опоясывающий длинные, до плеч, волосы, он высоко подбросил его в воздух и тут же, сбросив лук с плеча, послал вослед ему стрелу. Обруч, вращаясь, поднялся метров на пятнадцать, и в момент, когда он развернулся к земле своей плоскостью, стрела прошла точно в его центре. Робин заулюлюкал и вновь издал победный клич.
Саманта, смеясь, потрепала его по жестким густым волосам.
– Робин Гуд согнул железный прут, – с иронией сказала она. – Пошли скорее, а то Пекарь надерет нам уши!
Станция – шесть белых разнокалиберных зданий – располагалась в нескольких километрах от Внешнего Тракта на вершинах двух тесно примыкающих друг к другу лесистых холмов, разделенных глубоким оврагом. На Медвежьем холме стояло пять корпусов – Родильня, Операторная, Киберцентр, Склад, а также жилое помещение со столовой. Святая святых Станции – Лаборатория возвышалась на самой скалистой макушке соседнего Лисьего холма. Над оврагом был протянут неширокий мост из стеклопластика, настолько прозрачного, что у идущего по нему невольно возникало ощущение, что он парит в воздухе. Связь с Центром и другими Станциями, а их вокруг Территории располагалось двенадцать, осуществлялась с помощью грузовых и пассажирских вертолетов и флайеров, для которых был выстроен небольшой аэродром у подножия Медвежьего холма. Раз в неделю по средам на Станцию доставлялись продукты, почта и необходимые материалы для Родильного цеха, и так же раз в неделю, но уже по пятницам, большой грузовой флайер увозил партии подготовленных биороботов. Куда и зачем – об этом среди персонала Станции, насчитывающего около тридцати человек, говорить было не принято. А если и находились желающие порассуждать за ужином в кругу приятелей о дальнейшей судьбе «уродцев», то на следующий день говоруна вызывала к себе в Лабораторию начальница Станции мисс Нейла Эмингс. После такого визита у провинившегося портилось настроение на неделю-две. Так текли месяц за месяцем – пока в начале сентября на Станции не появились три практиканта из лучших школ материка для вундеркиндов.

* * *

Узкое коричневое шоссе, расчерченное белыми полосами, резко пошло наверх и плавно свернуло направо. Из-за густых елей показался цилиндрический корпус Склада, около которого рядком стояли несколько широких приземистых автофургонов. И тут же у подножия древней сосны, на скамейке под покатым навесом, их ждал Пекарь.
– Гуляете, дети мои? – вкрадчиво прогудел он низким басом и, набычившись, свирепо посмотрел на практикантов снизу вверх, сверкая маленькими карими глазками из-под густых нависших бровей.
Саманте он показался похожим на огромного гризли, растревоженного в своей берлоге. Вот сейчас он подымется во весь свой двухметровый рост и мощной волосатой рукой сгребет и подомнет их под себя…
Вопреки ожиданиям биохимика, молодые люди переглянулись и закатились от смеха.
– Что такое? – обиженно спросил Пекарь, оглядывая свой варварский наряд – серый балахон из грубой мешковины, закрытый спереди черным мясницким передником. – Разве я выгляжу недостаточно грозно? Тролли, страшные лесные тролли, и те дрожат, когда я захожу в цех. А двое обнаглевших сосунков, сбежавших с утренних занятий, не желают пасть ниц при виде своего разгневанного руководителя!
– Простите, наставник, – еле сдерживая смех, произнес Робин. – Вы же сами просили, чтобы из этого хилого ребенка, – он кивнул в сторону Саманты, – я сделал что-то стоящее. Не знаю уж, чему учат у них на юге, но девчонка не владеет даже примитивной гимнастикой йогов! Бегает она ничего себе, а в остальном – полнейшая размазня… Ой, Саманта, оставь в покое мои волосы – больно!
– Я тебе покажу размазню, – хмуро пообещала девочка, нехотя выпуская из рук жесткие черные пряди. – Говорила же я вам – я долго болела в детстве, а в вунд-школе у меня были дела поважнее…
Пекарь пытливо, без улыбки, всмотрелся ей в глаза. Саманта смутилась и покраснела.
– Ну что ж, поважнее так поважнее, – после некоторой паузы пророкотал биохимик. – Хотя первый день работы над драконом – дело тоже не пустяковое…
– Над драконом? – в один голос воскликнули пораженные практиканты.
– Элдис уже в Родильне – с самого утра занимается подбором биокомпонентов, – усмехаясь в пышные усы, сказал Пекарь. Кряхтя, он поднялся со скамейки и глыбой навис над молодыми людьми. – Толк выйдет из парня, не то что из вас, разгильдяев… Даже не верится, что в своих школах вы были в числе лучших! (Саманте вновь показалось, что Пекарь бросил на нее подозрительный взгляд.) Ладно, дело покажет, кто чего стоит… А теперь марш в столовую! Затем парень пусть направит свои индейские мокасины в сторону Операторной – сегодня надо помочь ребятам в составлении программы общего вида дракона. А ты, Саманта… Сходи-ка, девочка, в библиотеку, полистай книжки – нам с тобой надо будет на днях поколдовать над мозгом этой твари… Вечером, как всегда, настрочите отчет о проделанной работе. Хотя бы пару страниц в дневнике – договорились?
– Разве мы подводили вас, наставник? – обиженно вскинулся Робин.
– Помню, помню, – отмахнулся от него огромной рукой Пекарь, посмеиваясь в усы и с удовольствием скользя взглядом по стройной, мускулистой фигуре мальчишки. – Кстати, Робин, вечерком я, так и быть, поучу тебя метать нож… И особо – приемам обороны от троих соперников. Слишком уж ты прямолинеен, брат, в схватке – хитрости и сметки маловато… А сейчас – за дело!
Зардевшись от удовольствия, Робин приложил было ладонь ко рту, но, поймав укоризненный взгляд наставника, смешался и бегом помчался в сторону столовой. Саманта, стараясь не выдавать волнения, неторопливо пошла за ним, беспечно размахивая луком и что-то тихо напевая.
Пекарь, заложив руки за спину, задумчиво смотрел ей вслед.

* * *

Библиотека располагалась на втором этаже сборочного цеха, входящего в состав Родильни. Обширное помещение цеха было плотно заставлено матовыми кубами синтез-стендов трехметровой высоты. Они были соединены сотнями разноцветных кабелей с мощной ЭВМ, специализированной на создании биороботов и поэтому прозванной Мамашей. Девочка долго петляла среди стендов, задыхаясь от густого воздуха, насыщенного запахами разогретого металла, озона и сырого мяса. Не без труда она наконец выбралась в дальний угол зала, к белой лестнице с высокими поручнями. Со вздохом облегчения Саманта стала подниматься по рифленым ступенькам, но тут сзади послышался душераздирающий вопль.
Один из матовых кубов, мимо которого девочка только что беспечно проходила, оказался распахнутым. Из дверного проема валил сизый дым, расцвеченный пульсирующим красным светом.
– Джим, что ты стоишь, помогай! – раздался изнутри синтез-стенда отчаянный голос. – Видишь, эта дубина не хочет выходить!
– Сам ты дубина, – пророкотал в ответ густой, могучий голос. – Чего это я туда пойду? Там холодно…
– Он еще спорит! Джим, угости этого парня «хлыстом»!
– Зачем же «хлыстом»? – глубокомысленно прогудел новорожденный «уродец». – Вот ежели ныне была бы эпоха Древнего Египта, времен, скажем, Хефрена, то…
– Рассуждает! – с восхищением вскрикнул кто-то. (Саманта узнала голос младшего наладчика киберузлов Джима Стайрона.) – Слушай, Тед, а откуда тролль может знать о Древнем Египте? Ему вроде бы не положено…
– …Или, например, период термидорианской реакции во Франции конца восемнадцатого века, – продолжал бормотать тролль. (Саманта смутно различала в дымном облаке его дубообразную фигуру.) – Тогда с оппозицией обращались запросто: раз – и нету… Ныне же, когда на дворе стоит четвертое десятилетие двадцать первого века и мир и благоденствие воцарилось над многострадальными народами… Ой-ой-ой! Я же говорил – не надо «хлыстом»! Давайте-ка лучше порассуждаем логично. Кто потерпит в споре позорное поражение, тот и выйдет на лютый мороз…
– Все ясно, – грустно сказал пожилой мужчина, выходя из стенда и снимая с крупной головы дыхательную маску.
Присмотревшись, девочка узнала Теда Норвила – одного из ведущих биохимиков Родильни. Тед достал из верхнего кармана халата сигарету и нервно закурил, как будто ему не хватало клубов дыма, окутывающих его плотную фигуру.
– Кто программировал вчера вечером этого тролля? Джим, ты слышишь меня, мой мальчик?
– …Или, скажем, эпоха дворцовых переворотов в России, – задушевно продолжал тролль. Время от времени он высовывал из бурлящего облака мощные конечности и тут же с обиженным стоном убирал их внутрь «куба».
– Джим, не слышу ответа…
Парнишка-наладчик нехотя вышел наружу. Он был всего лет на пять старше Саманты. В сгорбленной позе его худенькой фигуры выражалось искреннее раскаяние.
– Понимаете, мистер Норвил, я вчера готовился к экзамену по всемирной истории и случайно уронил учебник в информприемник «Мамаши»…
– …А как расправлялись с бедными индейскими племенами жестокие испанские колонизаторы! – со слезой в голосе проревел тролль.
– Запри это чучело… – со вздохом сказал Тед, безнадежно махнув рукой в сторону стенда. – После обеда будем разбираться, ведь это явный брак…
– Кто брак – это я брак? – еще больше обиделся тролль. – Какая жестокость – так обращаться с юношей, который только начинает свою многострадальную жизнь, овеянную бурями и штормами, ураганами и цунами, торнадо и…
Дверцы стенда захлопнулись, и стенания тролля стихли. Оба наладчика, весело переговариваясь, ушли. И тут же за спиной Саманты раздался бодрый голос:
– Жаль все-таки этого громилу – чувствую, пойдет он сегодня на переплавку за здорово живешь… Может, выпустим его, Эмми?
Девочка вздрогнула и резко повернулась, еле удержав равновесие. Колени ее предательски подогнулись, руки задрожали. Но рядом никого не было!
– Кто… кто это сказал? – срывающимся голосом спросила она.
Раздался тихий смешок. Она опустила глаза и увидела небольшого толстого человечка с румяными щеками и волосатыми ногами, одетого в клетчатую ковбойку и короткие полосатые брюки. Человечек не сводил с нее вишневых глаз, в которых искрились веселые огоньки.
– Кто… кто вы такой? – еле слышно пробормотала Саманта.
– Неужели не видно? – обиженно протянул коротышка, забавно вытянув губы дудочкой. – А еще выдает себя за знатока сказок…
– Вы… хоббит? – с изумлением выдохнула девочка. – Но как же?.. Ведь хоббиты Проектом не предусмотрены… И как вы узнали?..
Маленький человечек вскочил и, быстро перебирая коротенькими ножками, помчался наверх – словно вихрь пронесся. Девочка в испуге обернулась. Ей показалось, что среди матовых кубов тихо скользнула гибкая тень. Собрав волю в комок, она не спеша, с достоинством пошла наверх, но ее не оставляло чувство, что из мглы опустевшего зала за ней следят чьи-то колючие, недобрые глаза.

* * *

В уютной овальной комнате, заставленной до потолка сборниками сказок всех времен и народов, царила тишина. Узкое стрельчатое окно выходило в сторону Лисьего холма, где среди невысоких сосен белел купол Лаборатории. Девочка огляделась в растерянности по сторонам – хоббита и следа не было! Но здесь и спрятаться негде…
– Не нашла, – хихикнул кто-то рядом. – И что у вас, людей, за глаза – вроде и смотрите, а ничего-ничегошеньки-то вы не видите…
Хоббит неожиданно вынырнул из-за маленького столика, заваленного книгами в роскошных переплетах. Усмехаясь, он остановился посреди комнаты, заложив руки за спину и чуть склонив голову набок.
– Отвечаю на твои вопросы, милая Эмми, – наконец важно произнес он. – Итак, вопрос первый: настоящий я хоббит или нет? Считаю, что это вопрос бестактный и очень даже глупый. Вопрос второй: откуда я знаю, что твое настоящее имя вовсе не Саманта? Это другое дело, это, что называется, взять рога за быка…
– Наоборот, – улыбнувшись, поправила хоббита девочка.
– А-а-а… Простите, я хотел сказать – взять быка за бока, – невозмутимо поправился маленький человечек, поглаживая свои густые курчавые бакенбарды. – Или что-то в этом роде… Ну вот, сбила… О чем это я хотел рассказать?
– О том, как вы узнали…
– Понял – и прошу тебя помолчать, иначе, клянусь святым Бильбо, я опять собьюсь!.. Э-э… Так вот, мы, хоббиты, хорошо знали миссис Ангелину Бакст, а заодно и тебя.
– Но откуда же?..
– Откуда? Смешной вопрос и очень даже глупый – откуда. Ясное дело – из норки! Помнишь, в бабушкином саду, среди корней старого вяза, была огромная-преогромная нора…
– Конечно, помню! – обрадовалась девочка. – Как-то в детстве я попыталась туда забраться, только голова и пролезла…
– Точно, пролезла! – передразнил ее хоббит, укоризненно поджимая толстые губы. – И едва не придавила своей огромной головищей вашего покорного слугу, который сидел на камне и мирно грыз орехи… Кстати, – хоббит наклонил голову и шаркнул правой ногой, – я, кажется, забыл представиться… И все потому, что ты постоянно меня сбиваешь… Вот и сейчас сбила – о чем это я хотел сказать?
– Вы хотели представиться, – смеясь, напомнила забавному человечку Эмми – Саманта.
– Разве? Разве я еще не назвал свое имя? Какой позор… Я никогда не допускал большего промаха – клянусь доблестным Фродо! Меня зовут Сэмбо. Готов служить тебе, прекрасная громила…
Саманта, она же Эмми, в досаде топнула ногой.
– Не называйте меня громилой, прошу вас, милый Сэмбо. Я помню из сказок Джона Толкина, что так вы зовете нас, людей. И все равно это не очень воспитанно: говорить девочке, что она – громила.
– Ах, подумаешь, какие вы чувствительные! – надул толстые розовые щеки Сэмбо. – Ну да ладно, сейчас не время для обид. Как говорится: потехе время – делу час…
Девочка хотела вновь поправить самоуверенного хоббита, но удержалась – вдруг он опять обидится?
– Вот именно – делу час. Я никогда ничего не путаю, прошу запомнить! И этот час дела настал…
Сэмбо замер на полуслове. Его круглые уши отчетливо зашевелились под шапкой жестких кудрявых волос, ноздри раздулись.
– Что такое? – прошептала девочка, испуганно оглядываясь по сторонам. Ей вспомнилась неясная тень, мелькнувшая среди синтез-стендов… Но разве это была не кошка?
– Тссс! – поднял предостерегающе палец Сэмбо. – Я сейчас…
И он мигом исчез, словно и не стоял только что посреди комнаты.
Минуты через три он вновь вырос словно из-под земли – на этот раз у окна. Вскарабкавшись на подоконник, хоббит осторожно выглянул из окошка, всмотрелся – и даже крякнул от досады.
– Ушел! Это же надо – ушел! Растяпа я, растяпа!
– Кто ушел? – озадаченно спросила девочка, с подозрением оглядываясь на темный провал двери.
– Кому надо, тот и ушел, – грубо буркнул Сэмбо, неуклюже слезая на пол. – Будем надеяться, что он нас не подслушивал. А теперь продолжаю. О чем?
– О норке.
– Да, о норке. Мои предки жили под Ясеневым холмом за много веков до того, как там появились первые люди – я уже не говорю о твоей бабушке. Но с громилами у нас общих дел нет. Смотришь только, чтобы они не раздавили тебя ненароком лошадьми и всякими повозками!.. Разговариваем с ними только в самых крайних случаях. Только единственный раз наше племя пустило к себе человека, да и то не здесь, а далеко, за океаном…
– Я знаю, – кивнула Саманта, светящимися от любопытства глазами следя за толстяком. – Это был англичанин по имени Джон Толкин, живший в прошлом веке… Его сказочные повести о вас, хоббитах, знает весь мир!
Хоббит поморщился, будто съел ложку горчицы.
– Надо же, как обрадовала, – свирепо сказал он, смешно подергивая коротким носом. – Из-за этого мне теперь и расплачиваться! Я не Бильбо и не Фродо и о всяческих жутких приключениях люблю слушать, сидя в мягком уютном кресле за вечерним чаем… А какое нынче может быть чаепитие, коли такие дела вокруг творятся? Читали бы вы, громилы, россказни вашего Толкина – уж не знаю, что он о нас там наврал! – читали бы и в наши дела не совались. Мало того, что землю везде присвоили – негде и норки нормальной выкопать. Так нет, еще решили всю нечисть, о которой мы, нынешние хоббиты, только из легенд и слышали, вновь выпустить на свет! Знаешь ли ты, что последний тролль погиб под обвалом скалы еще пять веков назад? Про орков не слыхать лет двести, не меньше… Гномы – о, великий Гэндальф! – на земле вновь появились угрюмые, завистливые гномы! На прошлой неделе я своими глазами видел парочку этих корыстолюбцев, копавших яму у подножия Меловой горы – ну той, из новых… как-то они по-дурацки называются…
– Иорные горы, – объяснила девочка. Она уселась на мягком стуле рядом с окном, взяла в руки толстую книгу с красочной обложкой – это были «Хранители», первый том эпопеи Джона Толкина «Властелин колец», – и украдкой сравнивала рисунок на обложке с живым хоббитом. Сходство, конечно, было, но… – Иор – это сокращение от слов: искусственно организованный рельеф, – объяснила она Сэмбо.
Тот встал рядом и растерянно смотрел на изображение всех девяти Хранителей Кольца Всевластья. Среди них был хоббит Фродо, главный Хранитель, и мудрый волшебник Гэндальф с развевающейся белой бородой.
– Здесь на побережье теперь почти все иорное – и холмы, и реки, и леса… И все это выросло за какие-то восемь лет! Ты что-нибудь слышал о Проекте?
– Знать ничего не хочу ни о каких Проектах, – пробурчал хоббит, вырывая у девочки толстый том. – Ну предположим, кое-что слыхал… Все равно расскажи, только быстро: сейчас обед кончится и внизу снова соберется громил – видимо-невидимо…
– Проект – это план создания здесь на побережье нового Диснейленда… Тьфу – ты же ничего не знаешь о Диснейленде!.. Понимаешь, это страна, в которой можно встретиться со сказочными персонажами, поиграть в увлекательные игры. Скажем, погнаться за волком вместе с непобедимым мышонком Майти Маусом или встретиться с Великим и Ужасным волшебником из страны Оз… Сначала такой Диснейленд находился только в Лос-Анджелесе, а позже подобные игровые городки появились в разных странах. Прежде в них многое было примитивным – роли сказочных героев играли механические куклы, которые всего-то и умели, что раскрывать рот да размахивать руками. Но сейчас, когда люди научились делать биороботов… Ты знаешь, что такое биоробот, Сэмбо? Оболочка его – кожа, волосы, мускулы – синтезируется, печется из специальных составов. Надо только задать в ЭВМ, которую у нас на Станции называют «Мамашей», специальную программу. Можно потом получить все что хочешь – тролля, орка или даже дракона…
– Никого я не хочу, – заявил Сэмбо, взгромоздясь на стол и болтая в воздухе толстыми мохнатыми ножками. – Ни троллей, ни тем более орков! Ишь ты, что вздумали печь – нечисть всякую! Нет чтобы выпекать побольше сдобных булочек к чаю… А кто такая эта ВЭЭМ? Или МЭЭ… ВЭЭ…
– ЭВМ – это электронно-вычислительная машина, – безнадежным голосом произнесла Саманта. – Тебе этого все равно не понять…
– Кажется, не глупее некоторых, – обиделся хоббит. – Ты смогла бы пробраться из Огайо, где находятся наши исконные места, сюда, на побережье? Да так, чтобы никто из громил этого не заметил? Ладно, рассказывай дальше. Я-то, конечно, про все эти… Э-э… ВЭЭМы давно знаю, хочу только тебя проверить.
Девочка рассмеялась.
– Не обижайся, Сэмбо, ты очень умный хоббит. Итак, после выпечки заготовки будущих биороботов помещают в те самые белые синтез-стенды, которые ты видел внизу в цехе. Там в заготовки вставляют металлический скелет и небольшой искусственный мозг. И биоробот почти готов! Остается только научить его кое-чему – этим занимаются люди, которые называются программисты…

Хоббит с таким интересом слушал Саманту, что даже перестал мотать ногами в воздухе. Спохватившись, он вновь принял независимый, равнодушный вид.
– Это-то я давно знаю! Подумаешь, какой секрет… Только вот слова ты все какие-то странные произносишь. Я их, конечно, уже слышал – мы, хоббиты, давно ваши человеческие языки выучили, но все равно до меня как-то не все доходит…
Девочка вздохнула. Ну как хоббиту объяснить, например, что такое программа?
– Ты говори, говори, – поторопил ее Сэмбо, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Я домой, в норку, хочу. Меня еле уговорили сюда, на вашу территорию, пробраться, чтобы я разобрался, что к чему.
– Дальше я и сама пока не очень понимаю, – призналась Саманта. – Биороботы – тролли и орки – они как бы немного живые… Когда работа над ними заканчивается, их увозят куда-то в закрытых грузовиках и отпускают на волю. Куда – об этом знает только начальница Станции. Говорят, «уродцы» начинают самостоятельную жизнь – создают себе жилища, делают оружие. И через полгода, когда по планам должна начаться Игра, они начнут действовать…
– Как это – действовать?
– Этого я тоже толком не знаю… Я многого здесь не знаю и не понимаю. Например, зачем друзья бабушки устроили меня сюда, на Станцию, да еще и под чужим именем? Сейчас я Саманта Монти, звезда калифорнийской школы для вундеркиндов… Если бы ты знал, Сэмбо, как мне стыдно всех обманывать! И что я могу здесь сделать? Месяц практики уже прошел, пройдет еще два – и мне придется уезжать, так ни в чем и не разобравшись…
– Я о том же думаю, – грустно поддержал ее Сэмбо. – Неохота к своим с пустыми руками возвращаться… Но у меня есть одна идея! Дело-то очень простое, я бы с ним и сам справился, да только слов ваших мудреных не знаю – могу и опростоволоситься… Ну да ладно, слушай внимательно…
Девочка, сгорая от любопытства, низко наклонила голову к хоббиту, которого просто распирало от гордости. Выдержав важную паузу, он что-то зашептал, энергично размахивая руками. И никто из них не заметил, как тень в проеме дверей стала чуть гуще, будто бы там, на лестничной площадке, чья-то фигура заслонила свет тусклой лампочки.

Глава 3

Меч, со свистом рассекая воздух, серебряным кругом промелькнул точно в том месте, где только что стоял Пекарь. Мгновением позже туда же обрушились две здоровенные сучковатые дубины – неповоротливые тролли запоздали и едва не выбили меч из рук Черного Всадника.
Уилл бросил в сторону своих партнеров по бою разъяренный взгляд. Огоньки его глаз, светящиеся в бурой мгле под шлемом, стали такими пунцовыми, что тролли невольно отшатнулись, едва не сбив друг друга с ног.
– Так нечестно, – заявил Уилл. Одним движением могучей, окованной железом руки он повернул своего черного коня в сторону Пекаря – тот стоял у старой сосны, посмеиваясь и опираясь мускулистыми волосатыми руками на длинную палку. – Я говорю вам, сэр, так нечестно! Еще никогда мы, назгулы, не пользовались чьей-либо помощью, кроме собственного меча! Эти олухи мне только мешают, и поэтому я заявляю решительный протест…
Не договорив, он дернул поводья и бросил своего страшного коня в сторону Пекаря. Саманта охнула и прижалась лицом к плечу Робина. Сейчас копыта сомнут отважного биохимика…
Но вместо предсмертного вопля она услышала громкий звон. Многочисленные зрители откровенно захохотали – кое-кто даже заулюлюкал, выражая свой восторг.
Осторожно открыв глаза, Саманта увидела, что черный конь сиротливо стоит у сосны, озадаченно поматывая головой, закрытой чешуйчатым покрывалом из металлических пластин с двумя узкими прорезями для глаз. Уилл, раздраженно ворча и постанывая, ползал среди сухих корней дерева в поисках слетевшего шлема. Без него он казался безголовым – только два пунцовых огонька глаз светились над местом, где у человека находилась бы шея.
Как и все назгулы, Уилл неважно видел при свете дня. Минут пять он, подбадриваемый зрителями (а на поляне в лесу собралась почти половина сотрудников Станции), безуспешно рыскал в траве – и наконец наткнулся на шлем. Мигом надвинув его на мглистое облачко над плечами, назгул поднялся, опираясь на длинный меч, и рванулся к лошади. А тем временем Пекарь, ловко орудуя длинной палкой, успешно отбивал наскоки двух огромных троллей, беспорядочно размахивающих дубинами так, что ветер свистел. Пекарю было явно скучно, он откровенно зевал, вызывая этим восторг и аплодисменты, и, стоя на месте, одним движением отводил в сторону могучие удары.
– Ну, так и я бы смог, – завистливо прошептал Робин, следя блестящими от возбуждения глазами за боем. Его смуглое, как у индейца, лицо дышало подлинным упоением от необычного зрелища. Саманта невольно поймала себя на том, что любуется этим четким медальным профилем с высоким покатым лбом, тонким, чуть горбинкой носом и полуоткрытыми сочными губами. Длинные прямые волосы спускались Робину на плечи и делали его чем-то похожим на юных средневековых рыцарей, которыми она восхищалась в детстве, перелистывая старинные фолианты.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, Саманта чуть повернула голову в сторону и увидела, что Элдис, сидящий невдалеке на высоком пне, не сводит с них насмешливых и неприязненных глаз. Несмотря на прохладный осенний день, он, как всегда, был одет в легкий супермодный наряд. На сей раз его худая нескладная фигура была затянута в трико из серебристого с черными разводами шелка, а на плечах молочным светом сияла гэла – короткая накидка в форме спиральной галактики. Гэла, сотканная из дорогих нитей паутины венерианских крапчатых жуков, обладала способностью собирать рассеянную энергию солнечных лучей, отдавая ее при понижении температуры в виде тепла – так что Элдис мог позволить себе демонстрировать свой супернаряд и при десятиградусной температуре. И все же смотреть на него сейчас, под низкими серыми облаками и при порывистом ветре, было как-то неуютно.
Робин по-своему истолковал обмен взглядами между своими товарищами. Ревниво встряхнув темной гривой волос, он вышел вперед, засучивая рукава грубой кожаной куртки.
– Эй, Пекарь, дайте и другим размяться! Я уже закоченел, глядя, как вы развлекаетесь…
Кто-то из зрителей обидно засмеялся. Биохимик, повернув к мальчику добродушное красное лицо, покрытое крупными каплями пота, неожиданно прыгнул вперед на добрых три метра, ускользая от размашистых ударов троллей.
– Ну что ж, малыш, разомнись, а мы посмотрим!
Робин и мигнуть не успел, как у него в руках очутилась тяжелая дубовая палка, любовно отполированная руками Пекаря. И сразу же он очутился среди двух огней – вконец разъяренные тролли шли на него плечом к плечу, занося дубины для сокрушительного удара, а сбоку скалой надвигался Черный Всадник, успевший оседлать своего звероподобного коня. Мальчик расставил ноги пошире для устойчивости, легко перебросил палку из руки в руку… и с ужасом почувствовал, что не знает, как встретить противников. То, что казалось минуту назад простым в исполнении Пекаря, – прыжок в сторону от разящего клинка, удар одним концом палки в живот первого тролля, а другим по голове второго, – казалось сейчас совершенно невозможным…
Робину показалось, что его ноги приросли к земле, в горле же стало горько и сухо. С трудом он заставил себя сделать два шага вперед, чтобы встретить троллей, пока сзади не напал Уилл. Откуда-то слева на него со скоростью курьерского поезда понеслась огромная сучковатая дубина, грозя размозжить голову. Быстрым движением кисти Робин встретил дубину концом своей палки, стараясь отвести удар вверх – и еле устоял на ногах. Ему почудилось, что он голыми руками пытается остановить мчащийся грузовик, но все же мощная палица просвистела у него над самой головой. Острая радость пронзила мальчика – ага, все-таки могу! – и только чей-то отчаянный визг за спиной помог ему вспомнить о втором тролле. Стремительно повернувшись, он едва успел развернуть палку так, чтобы хоть немного самортизировать удар палицы. Дубовое древко сухо треснуло, но выдержало, а сам Робин полетел на землю и несколько раз перевернулся через голову. Придя в себя, он с трудом разлепил забитые пылью глаза и увидел прямо перед собой слоноподобные ноги рассвирепевшего тролля. С зычным криком тот размахнулся, чтобы прикончить дерзкого мальчишку.
У Робина оставался единственный шанс – подождать, пока палица нависнет над ним, а затем резко перекатиться в сторону. Он напрягся, ожидая, и вдруг почувствовал острейшую боль в правой руке – боль, от которой у него перехватило дыхание. Нет, похоже, увернуться не удастся! На мгновение он скосил глаза в сторону – несколько фигур из толпы неслись к нему со всех ног. Впереди был, кажется, Пекарь с развевающейся всклокоченной бородой. Нет, не успеют, не успеют…
Раздался сильный треск, чей-то громкий обиженный вопль – и грохот, как будто рядом упало высокое дерево. Робин приоткрыл глаза и с радостью увидел, что тролль катится по земле, получив от кого-то могучую затрещину. Неужели от Пекаря?
Внезапно догадавшись, он повернул голову направо и увидел нависающую над ним черную скалу, источавшую ледяной холод. Уилл?!
Черный Всадник тем временем вложил длинный меч в ножны и, что-то тихо бормоча, отъехал в сторону, чтобы дать возможность людям оказать Робину первую помощь. В этот момент среди низких октябрьских туч проглянуло солнце, все на миг засияло, и только мощная фигура назгула, казалось, еще больше подернулась сизой мглой.
Робина тем временем окружила галдящая, полная возмущения толпа. Пока Гилберт, высокий худой врач, накладывал ему повязку и делал уколы биовосстановителя, Пекарю крепко досталось. Он стоял, понурив буйно заросшую голову, и смущенно мял огромными ладонями грубый серый балахон с таким виноватым видом, что Саманте стало жаль наставника. Неожиданно гомон стих и в центр круга вошла изящная молодая женщина в строгом синем комбинезоне. Коротко стриженные волосы придавали ей несколько мальчишеский вид, но огромные серые глаза, глубоко посаженные под высоким, чуть выпуклым лбом, смотрели на биохимика сурово и осуждающе.
На минуту над поляной повисла тишина – начальница Станции мисс Нейла Эмингс пользовалась среди своих сотрудников непререкаемым авторитетом.
– Патрик, зайдите ко мне в Лабораторию через десять минут, – ровным, не терпящим возражений голосом сказала она Пекарю, не замечая растерянно смотрящего на нее снизу вверх Робина. – Из Центра получена срочная видеограмма – придется вечером собрать экстренное совещание… А с этим, – мисс Эмингс небрежно кивнула в сторону дезактивированных троллей, тупо застывших с дубинами в руках у старой сосны, – с этим мы разберемся чуть позже. Прошу всех сотрудников, занятых в вечерней смене, пройти на свои рабочие места. Сегодня предстоит сложная и ответственная работа. У меня все.
Инъекции биовосстановителя сделали свое дело, и минут через пять правая рука Робина перестала болеть, но настроение его от этого не улучшилось. Он по-прежнему сидел на траве, понурив голову, чтобы не встречаться взглядом с многочисленными зрителями, наблюдавшими его позорное поражение. Правильно говорит про него Саманта: «Робин Гуд согнул железный прут…»
– Ну, вставай, вставай, бесстрашный викинг, – услышал он тонкий насмешливый голос Элдиса. – Все давно уже разошлись… Еще простудишься на студеной земле, верно, Саманта?
Девочка, сидевшая неподалеку на сером от старости бревне, в гневе показала Элдису кулак. Она с сочувствием наблюдала за другом, но не знала, как ему помочь.
Небо между тем рассеялось. Лишь редкие облака скользили в вышине, окрашенные по бокам теплыми розовыми лучами солнца, уже склонявшегося к вершинам гор. От зубчатых густых елей, обступающих поляну со всех сторон, поползли сырые тени, пронизанные языками слоистого тумана. Сгустившийся воздух был насыщен горьковатыми запахами опавших листьев и папоротника.
Одним прыжком Робин поднялся на ноги и, чтобы размяться и согреть озябшее тело, покатился по поляне колесом – только серебристые подковки на сапогах засверкали. Молниеносно остановившись, он стал отрабатывать на месте боевые удары каратэ и китайской борьбы – верную атаку ногами, стремительные уходы в сторону от воображаемых противников, колющие удары плотно сжатыми ладонями. Саманта восторженно захлопала в ладоши, а Элдис презрительно поджал бледные губы и нажал пальцами на активные точки гэлы, увеличивая нагрев, – к вечеру заметно похолодало.
– Голову надо тренировать, а не ноги, – укоризненно произнес он, безуспешно пытаясь сделать «уголок», упершись руками в бревно. – Кому сейчас нужна эта дикость – стрелы, приемы каратэ, рубка мечами? Ну ладно, Пекарь – он человек дремучий, одно слово – биохимик, о точных науках и не подозревает… Но ты-то, Робин, был в своей школе одним из лучших в математических олимпиадах!
Элдис особенно едко произнес «одним из лучших», намекая, что сам он во всех подобных соревнованиях выходил победителем.
Саманта, сощурив глаза, немедленно перешла в наступление:
– Нечего задаваться – подумаешь, какой Галуа нашелся! Заметь, Робин, этот задохлик таскает под мышкой сборник киберпрограмм «Мамаши» – лишь бы кто-нибудь из старших похвалил его за усердие…
– Никакой я не задохлик! – вскочил на ноги Элдис, бледнея от ярости. – А насчет программ – не тебе, красавица, об этом говорить! Тебя-то Пекарь в последнее время к «Мамаше» даже не подпускает. Вечно он норовит сплавить тебя куда-нибудь в библиотеку, чтобы деточка почитала на ночь сказочки о дракончиках и ведьмах…
Он не успел договорить – Робин в несколько прыжков пересек поляну и одним рывком поднял его вниз головой, держа за тонкие серебристые ноги, как большого жука.
– Как ты думаешь, Саманта, доброшу я этого головастика во-о-он до тех кустов? – хладнокровно спросил он.
– Оставь его в покое! – кипя от обиды, закричала Саманта. Она подняла с травы большую голубую книгу с текстами программ. – Говоришь, сказочки почитываю? А ну-ка, давай посмотрим, кто кого!
Через минуту условия поединка были оговорены. Элдис и Саманта называли друг другу номера каких-либо программ и в течение десяти минут должны были вспоминать их тексты – разумеется, не заглядывая в книгу. А в это время Робин обязался подготовить массивы исходных данных и одновременно передать листочки с цифрами соперникам. Побеждал тот, кто быстрее решит свою программу. Правильность вычислений договорились проверить сегодня же вечером на «Мамаше».
– Номер пятнадцать! – звонко сказал Элдис, ухмыляясь во весь рот, – программа координации движения биороботов была самой сложной в этом сборнике. Даже «Мамаша» тратила на один расчет не менее минуты…
– Номер восемь, – подумав, ответила Саманта. Программа, которую она выбрала для противника, касалась распознавания образов в зрительном центре искусственного мозга «уродцев».
Элдис нахмурился – в этой программе было множество логических операций, которые ему не так хорошо запоминались, как арифметические… Ну да ладно! Пора показать этой наглой девчонке, кто есть кто!
Через десять минут вспотевший от усилий Робин передал соперникам листки со столбцами придуманных им исходных цифр и нажал кнопку секундомера на часах. Он уже раскаивался, что дал Элдису втянуть Саманту в эту неравную схватку. Всем известно, что в школе, где она учится, больше внимания уделяется биологическим наукам, нежели прикладной математике…
– Готово! – дрожащим голосом произнесла минуты через три девочка, молниеносно заполняя листок бумаги столбцами цифр. Ее лоб покрылся мелкими капельками пота, в ушах шумела кровь, руки тряслись от пережитого волнения, но сердце победно ликовало! В интернате ей удавалось заниматься математикой лишь урывками, уходя в парк подальше от бдительного Глаза. И все-таки она сумела решить в уме сложнейшую задачу!
– Что, готово? – удивился Робин, разглядывая тонкую вязь цифр, заполнивших почти треть странички. – Неужто решила?..
Элдис, выпучивший от напряжения свои рыбьи глаза, только минуты через две стал в бешеном темпе водить ручкой по клетчатой бумаге. Едва написав последнюю цифру, он тут же подскочил к Робину, выхватил у него из рук решение Саманты и впился в него пронзительным взглядом, что-то шепча себе под нос.
– Ты что? – опешил Робин. – Погоди до вечера, в девять часов я выйду на «Мамашу» и просчитаю обе задачи…
– Обойдемся без «Мамаши»! – прошипел Элдис, закусывая губы. – Я сам сейчас проверю…
Все киберпрограммы он знал наизусть – и особенно хорошо программу номер пятнадцать. И все же прошло не менее десяти минут, прежде чем он, проведя мысленный расчет дважды, заскрежетал зубами и отбросил бумажку в сторону.
– Черт побери, все правильно! Но этого не может быть!
Вглядываясь в трясущегося от унижения Элдиса, девочка только сейчас поняла, какую совершила в пылу борьбы ошибку. Конечно, Эмми Карлейн, имевшая индекс способностей по математике «шестнадцать», то есть «великолепно», могла позволить себе побить лучшего ученика чикагской школы вундеркиндов, имевшего всего лишь индекс «одиннадцать». Но Саманте Монти, судя по документам, довольно посредственной ученице по точным наукам, такие чудеса были явно не под силу.
Поймав взгляд Робина, полный безграничного удивления, девочка попыталась хоть как-то выйти из положения.
– А что здесь такого? – простодушно произнесла она, делая плавные гимнастические упражнения, чтобы немного согреться. – В математике я мало что смыслю, но счетные способности у меня неплохие…
– Неплохие? – взвизгнул Элдис, вплотную подходя к ней. – Кого ты хочешь надуть, малышка? Ни один простой счетчик такую сложную программу не осилит. Слишком много надо знать, чтобы в ней разобраться. А ты решила задачу в уме за три минуты! Нет, что-то здесь не то…
Погрозив вконец растерявшейся Саманте худым кулаком, Элдис большими прыжками унесся в сторону Станции, невнятно выкрикивая какие-то злые слова. Вскоре его тонкая серебристая фигурка исчезла за мшистыми стволами гигантских елей.
– Неосторожно, – прозвучал рядом чей-то сочный укоризненный голосок. – Ох, как неосторожно!
Робин буквально подпрыгнул, инстинктивно выставив руки вперед для обороны, но поляна по-прежнему была пуста, только мглистый туман еще ближе простер свои белесые языки над жухлой, потемневшей от предвечерней росы травой.
– Куда ты смотришь? – недовольно произнес тот же голос. – Прав был ваш Пекарь: тебя, Робин, еще учить и учить…
– Здравствуй, Сэмбо! – радостно сказала Саманта, замахав рукой маленькому человечку, уютно расположившемуся на небольшом березовом пне в трех шагах от них. – Прости, но я не успела рассказать Робину о нашем с тобой разговоре…
– Может, это и к лучшему, – философски сказал хоббит, потирая друг о друга озябшие голые пятки, розовыми пятачками выглядывающие из-под полосатых штанов. – Больше будешь знать – спокойней станешь спать…
– По-моему, наоборот, – Робин с изумлением глядел то на довольного хоббита, то на смущенную Саманту.
– Это по-твоему, – снисходительно усмехнулся Сэмбо. – А по-моему – все точно! Ну что, братцы, пошли?
– Погоди, Сэмбо, но мы должны рассказать Робину о нашем замысле, – улыбнувшись, напомнила девочка самоуверенному человечку.
– Это еще зачем? – проворчал хоббит, однако вновь уселся на пенек, смешно задрав вверх толстые ноги. – Ах, да… Я почему не стал ему рассказывать? Потому что это тайна. Это раз. И еще потому, что с тобой, Эмми, он и так пойдет, куда ты захочешь. Это два.
– Эмми? Почему Эмми? – удивился Робин.
– А почему бы не Эмми?.. Ладно, я пошутил. Пошутить, что ли, нельзя? Мы с Эмми… то есть я хотел сказать, с Самантой, старые знакомые – вот и решили сделать одну штуку, пока эта худая щепка Нейла ушла на совещание из Лаборатории. Хочешь помочь нам, Робин? Признаюсь, с тобой нам будет как-то спокойней, хотя сегодня ты и осрамился в драке с этими дураками троллями…
– Сэмбо! – укоризненно воскликнула девочка.
– А что я такого сказал? Ничего особенного, я, по-моему, не сказал! Если вы оба считаете, что высказывать вслух свое мнение разрешено лишь вам, громилам…
– Ладно, Саманта, не придирайся, – устало прервал его Робин. – Что уж теперь… А насчет Лаборатории я не понял – вы что, намереваетесь туда тайком забраться? Зачем?
Девочка задумалась, бросая нерешительные взгляды в сторону Сэмбо, но тот сидел на пне нахохлившись и всем своим видом демонстрировал глубокую обиду.
– Хорошо, я попытаюсь рассказать… – наконец решилась она. – Как ты думаешь, Робин, зачем мы создаем на Станции злобных «уродцев» типа тех двух троллей, которые тебя чуть не убили?
– А-а… Это я уже от тебя слышал! Какая разница – зачем? Скажем, для того, чтобы оживить героев древних сказок, а затем возить сюда экскурсии с детишками, как в заповедник с дикими зверями. Интересно ведь увидеть тролля или дракона не в видео, а из окон автобуса! Что же здесь плохого?
– Вот ведь чепуху несет! – не выдержал хоббит, сердито поглядывая на юношу. – Автобус ему подавай с детьми! А ты подумал, что на нашей замечательной Территории и дорог-то нет, кроме Тракта?
– Да… – озадаченно почесал в затылке Робин, – это я как-то и не сообразил. Но при чем здесь Лаборатория?
– А при том. Ты сам-то в ней когда-нибудь был? Не был, и Саманта не была. Да что вы – из взрослых громил туда ходят всего четыре человека, и даже они… – хоббит выдержал эффектную паузу, – даже они каждый день предъявляют охраннику пропуска! Я из леса все отлично видел. Понятное дело, что там тайно что-то делают… или кого-то…
– Пропуска? – пораженно пробормотал Робин. – Вот это фокус – нет на Станции больше нигде ни пропусков, ни охранников… Но что за зверя там могут сотворить? Кстати, – он озадаченно хлопнул себя ладонью по лбу, – а вы-то сами кто такой?
– Много вопросов задает, – ворчливо сказал хоббит, недовольно поджимая губы. – Говорливый очень… Может, не будем его с собой брать?
– Нет, будем, – решительно возразила Саманта. Она поеживалась от холода: на поляне воцарилась мгла и промозглый туман окутал все вокруг серой пеленой. – Если мы хотим, чтобы Робин нам помог, мы должны ему все рассказать!.. Видишь ли, есть люди – и это хорошие и честные люди, я тебя уверяю! – которые считают, что Проект – это не просто создание нового Диснейленда детишкам на развлечение. Готовится что-то неожиданное и страшное! Ты и сам, наверное, заметил – ни в газетах, ни в видео о Проекте ничего не говорится. Это что, случайность? О нашей колонии на Марсе мы знаем куда больше, чем о том, что творится там. – Девочка кивнула в сторону Туманных гор, темной громадой врезающихся в небо, на котором стали проглядывать первые дрожащие капельки звезд.
– Ого! – восхищенно воскликнул Робин. – Значит, вы с Сэмбо – шпионы? То есть – тьфу, простите – разведчики?
– Вот именно, – буркнул нахохлившийся хоббит, – разведчики… Ты же любишь играть в разведчиков! Сколько раз я видел, как ты прятался с палкой наперевес вместо ружья в густых папоротниках – воевал с воронами, наверное…
– Сэмбо, Сэмбо, – вздохнула Саманта, – зачем ты так… Робин отважный парень и он во многом может нам помочь! И еще об одном я хочу сказать: мои друзья узнали, что на одном из закрытых заседаний сената Президент обмолвился, что Проект – это надежда нашего Западного мира на будущее.
Робин долго стоял, опершись на лук, и размышлял.
– Вот в чем дело… – тихо произнес он. – Это серьезно. Мой отец когда-то участвовал в марше Мира – меня тогда еще на свете не было. И после этого оказался безработным… Знаешь, Саманта, незадолго до его счерти я как-то вечером спросил – не жалеет ли он, что тогда, тридцать лет назад, прошел по всему побережью вместе с другими демонстрантами? Мол, все равно ничего в нашей политике не изменилось. А ты попал вместе с остальными в черные списки и вся твоя карьера пошла наперекосяк! Знаете, что отец мне ответил? «Сынок, – сказал он, потрепав меня по волосам, – всегда поступай так, как велят твоя совесть, а не так, как требует твой желудок или карман. Я не оставил тебе никакого наследства, кроме одного – нашей великой страны. Твое поколение должно уничтожить остатки взаимной ненависти и недоверия». Вот что мне говорил отец! Когда я уехал в вунд-школу, я часто там вспоминал слова отца, но что я мог сделать один?
– Теперь ты уже не один! – с воодушевлением воскликнула Саманта и протянула Робину обе руки.
– Ну вот, сейчас обниматься начнут! – сердито закричал хоббит, соскакивая с пня. – Время дело делать, пока ваша Нейла сидит на совещании, а они тут радуются! Знал бы я, что у нас так дело пойдет, ни за что бы к вам, громилам, не обращался – взял бы с собой двух-трех смышленых хоббитов, Бодора и Пота например… Нам пора идти, поняли?
Робин с трудом выпустил из рук прохладные ладони девочки – сердце его бешено колотилось. Еще никогда Саманта так не смотрела на него… Нет, нет, наверняка ему просто показалось – туман его обманул…
Через минуту поляна опустела. Крупные звезды одна за другой стали высыпать на бархатном синем небе, дрожа и перемигиваясь. Из-за сплошной стены могучих елей с шумом вылетела сова и сделала два круга над местом, где недавно беседовали люди и маленький хоббит. И только она могла увидеть, как из зарослей низкого кустарника выскользнула фигура, осторожными зигзагообразными шагами дошла до пня, на котором недавно сидел Сэмбо, и замерла в задумчивом молчании.

* * *

Мост к Лаборатории надежно охранялся – ребята не раз раньше видели синий отблеск стекол телекамер, спрятанных в ветвях соседних елей, и поэтому хоббит повел их другой дорогой. В тусклом свете звезд они углубились в густую чащу, с трудом различая впереди юркую фигурку бодро шагающего хоббита. Идти было трудно, могучие стволы деревьев плотно обступали еле заметную тропинку, выбрасывая навстречу идущим острые сухие ветви и обсыпая сверху колючим мусором. В темноте ребята то и дело спотыкались, и Саманта не раз упала бы в заросли папоротника, если ее вовремя не поддерживали бы крепкие руки Робина, замыкающего небольшую колонну. Попетляв среди еловых зарослей, тропинка начала резко спускаться в овраг и через десять минут вывела путников к ручейку, тихо журчащему среди густой осоки. Чаща отступила, и ребята наконец увидели небо, посеребренное светом только что взошедшей над горами луны.
– Теперь осторожней, – прошептал хоббит, подняв для значительности вверх указательный палец. – Дальше крадитесь, как мышки… Кто-то охраняет подъем к Лаборатории – у меня по спине аж мурашки всякий раз пробегают, когда я хожу в этих местах. А то, понимаешь, ломятся как лошади…
Ребята не стали обижаться. Хоббит говорил правду: ходить в ночном лесу они не умели. Стараясь ступать мягко, бесшумно – как Сэмбо, – они миновали сырое дно оврага, усеянное острыми камнями и травянистыми кочками, и начали крутой подъем. И сразу у обоих появилось ощущение, что за ними следят чьи-то недобрые глаза…
Вскоре ели отступили в сторону. Стало чуть светлее, и путники вошли в заросли орешника, сквозь который проглядывало большое серое здание Лаборатории. Дежурные огни мирно освещали его овальный фасад с высокой башней наверху. Небольшие узкие окна, напоминавшие бойницы древнего замка, были темны и угрюмы.
– Дальше идти нельзя, – чуть слышно произнес Сэмбо, настороженно оглядываясь по сторонам. – Один я, может, и проскочу незаметно, но вы – куда там! Пойдем через водосточную трубу.
Он сделал несколько шагов в сторону и показал рукой на темное круглое пятно, еле заметное в зарослях папоротника. Это была крышка одного из колодцев водостока.
Робин встал на колени, достал нож и не без труда приподнял покрытую налетом ржавчины холодную крышку.
– Фонарь надо было взять, – с тоской прошептал он, заглядывая в раскрывшийся перед ним провал, из которого поднимался тяжелый, застойный запах.
Хоббит вместо ответа хмыкнул и вынул из кармана курточки стеклянный кубик, который тут же зажегся мягким голубым светом. Робин увидел перила узкой металлической лестницы, круто уходящей вниз.
– Иди первым ты, – прошептал Сэмбо, опасливо поглядывая на лестницу. – Понимаешь, там, внизу, – вода, а я не очень хорошо плаваю.
Мальчик тем временем, присев на землю, уже поставил ногу на ступеньку. Еще секунда – и он скрылся в глубокой темноте. За ним начал спускаться хоббит.
– Ну, а ты что медлишь? – недовольно прошипел он Саманте. – Не бойся, с твоим ростом здесь не утонешь…
Собравшись с духом, Саманта последовала за хоббитом. Ноги заскользили по тонким металлическим ступенькам, и ей пришлось крепко вцепиться в холодные перила, чтобы не сорваться. Где-то там, внизу, раздался гулкий всплеск. Глухой, неузнаваемый голос Робина прогудел:
– Не трусь, спускайся – здесь неглубоко…
Воды в подземном туннеле действительно было немного. Медленный поток не достиг девочке и коленей – и только хоббит отреагировал на свое невольное купание невнятным ворчанием. Но запах, густой, едкий запах биологических компонентов, который она не раз ощущала, подходя к Родильне, был невыносим. Видимо, Сэмбо был прав, и там, в Лаборатории, делают не что-то, а кого-то… Но почему никто из сотрудников Станции ни разу об этом даже не обмолвился? Пекарь и тот старался выбрать другую тему для разговора, как только кто-нибудь из практикантов упоминал о Лаборатории. Ничего, скоро все прояснится…
Минут пять они медленно шли согнувшись почти в полной темноте по низкому бетонному туннелю, чуть освещенному голубым светом фонаря. Все старались дышать неглубоко, а Саманта даже зажала нос руками. Хоббит неожиданно начал гулко чихать, вызвав неудовольствие идущего впереди Робина. Наконец они уперлись в решетку, через которую бурным потоком низвергалась вода с органическими отходами, и увидели над головой свод точно такого же вертикального колодца, как и в лесу.
– Лезь вперед, – прошептал хоббит и, не выдержав, громко чихнул. – Поднимешь крышку ровно настолько, чтобы я пролез, а потом ждите моего стука. Надо еще разобраться, куда мы попали.
Хоббит отсутствовал, как показалось Саманте, целую вечность. Она буквально висела на скользких перилах в метре над потоком воды и, зажмурившись, считала про себя: «…Двести тридцать, двести тридцать один, двести тридцать два…» Голова кружилась, тошнота то и дело подымалась к горлу… Ну что же Сэмбо медлит? Уже нет сил вдыхать едкие испарения… Скорей бы выйти на свежий воздух! Робин, стоявший на лестнице под самым люком, тоже дышал тяжело, напряженно вслушиваясь – он боялся пропустить момент возвращения хоббита.
Наконец по крышке люка кто-то отчетливо ударил три раза – это был условный сигнал. Упершись коленкой в стенку колодца, Робин рывком сдвинул крышку в сторону и выбрался в темноту. Ему хотелось тут же лечь на жесткий каменный пол и дышать, дышать полной грудью, но он нашел в себе силы нагнуться и протянуть руку Саманте. Вскоре ребята лежали, беспомощно распростершись на полу. Жадно вдыхая свежий воздух, они мутными глазами обводили большую темную комнату, чуть освещенную через окна огнями дежурных ламп. Где-то в вышине зазвенели часы – они услышали тихие проклятия Сэмбо, стоявшего в двух шагах от них.
– Ну, что разлеглись! – сердито шептал хоббит, пытаясь поднять Робина за руку. – У нас времени всего полчаса – пока в Лаборатории никого нет…
– Ошибаешься, вы здесь не одни! – вдруг прокатился под высоким потолком чей-то мрачный и оглушительный голос.
Ребята, не помня себя от страха, вскочили на ноги, озираясь по сторонам. Хоббита рядом уже не было – как всегда, он успел испариться без следа при приближении опасности.
Некоторое время в комнате висела напряженная тишина. Затем у окна чуть дернулась занавеска, и высокая фигура в плаще шагнула ребятам навстречу. Робин тут же встал впереди девочки, сдернул с плеча лук и, молниеносно выхватив из колчана стрелу, натянул тетиву. Незнакомец в ответ поднял руку, тонкая голубая молния ударила в металлический наконечник. Стрела мгновенно вспыхнула. Робин понял, что остался безоружным.
Неровным, срывающимся от волнения голосом он спросил:
– Кто вы?

Глава 4

Незнакомец вместо ответа плавным движением вытянул вперед правую руку. В его раскрытой ладони загорелся большой золотой шар, слепящий яркими искрами. Комнату наполнил призрачный колеблющиеся свет – и ребята наконец смогли разглядеть человека в плаще. Это был высокий, почти двухметрового роста, старик, чуть сгорбленный, с большой узкой головой, украшенной густыми черными бровями и длинной белой бородой. Крупные черты лица, длинный нос, широко расставленные глаза, грустные и мудрые…
– Гэндальф! – воскликнула Саманта в восторге, смешанном с испугом. – Но этого не может быть…
Старик неожиданно улыбнулся и незаметным нажатием пальцев слегка пригасил пламя золотого шара.

– Да, я – Гэндальф, девочка, – глубоким, чуть рокочущим голосом произнес он. – Почему это тебя так удивляет?
– Действительно, почему? – пробормотал ошалело Робин, отбрасывая в сторону полусгоревшую стрелу. – Раз на Станции есть тролли, орки и даже драконы, почему бы здесь не быть великому волшебнику Гэндальфу?
Саманта, подчиняясь внутреннему порыву, сделала шаг вперед к старику и протянула к нему руку – ей казалось, что все это сон. Здесь, в Лаборатории, она готова была встретить любого, самого фантастического «уродца», но не…
«Уродца»? Внезапная догадка обожгла ее, и прежде чем Гэндальф успел убрать руку, девочка коснулась ее пальцами. И немедленно разочарованно вскрикнула. Она сразу узнала прохладную, чуть грубоватую на ощупь кожу биоробота.
– Вы… не настоящий? – еле слышно произнесла она и невольно рассмеялась, чувствуя огромное облегчение. – Это всего лишь один из здешних «уродцев»!
– Ты так считаешь? – с иронией сказал Гэндальф. – Эй, хоббит, вылезай из-за занавески, все равно я тебя отлично вижу.
– Нет, не видишь, – ворчливо ответил со стороны окна Сэмбо. – Я умею преотлично прятаться. Разве ты не заметил, что внизу, под краем занавесок, нет моих ног? Как же я могу там стоять?
– А ты не стоишь, а просто сидишь на подоконнике, – улыбнулся маг. – Будешь выходить? Нет?
Гэндальф вынул откуда-то из складок обширного темного плаща длинный деревянный посох и поводил его концом в сторону окна. Вновь ударила голубая молния, верхняя часть занавески вспыхнула и с шумом рухнула на пол. И сразу же ребята увидели хоббита. Он сидел на узком подоконнике и растерянно глядел на них.
– Ну как, похож я на тех «уродцев», которых штампует в Родильне ваш друг Пекарь? – обратился маг к ошеломленной Саманте.
– Нет, конечно нет! – воскликнул Робин, не отводя от волшебника восхищенных глаз. – «Уродцы» – это тупые, примитивные роботы, действующие строго по заданной программе, а вы…
Старик, поджав в сомнении губы, покачал головой, изучающе разглядывая ребят.
– Не так все просто, мой мальчик… Да – тупые, да – ограниченные, но насчет заданной программы… Боюсь, вы и понятия не имеете о заложенных в них возможностях! А теперь отвечайте на мои вопросы. Кто вы и что вам здесь надо?
Вопрос Гэндальфа прозвучал сурово и холодно – и вновь Саманта почувствовала, как по ее телу прокатилась дрожь волнения. Что делать? Можно ли доверять этому странному биороботу… или человеку?
Она смущенно опустила глаза, а хоббит демонстративно отвернулся и сделал вид, что заметил что-то любопытное за окном. Робин понял, что отдуваться придется ему и, кашлянув, нетвердым голосом произнес:
– Э-э… мы… нам было интересно попасть в Лабораторию, вот и все… Не пускают же сюда никого. И мы решили: значит, есть здесь какая-то тайна…
Гэндальф нахмурился – и Робин невольно поежился под его суровым пронизывающим взглядом, в котором заблестела сталь.
– Врать, парень, ты совсем не умеешь… Пройти поздно вечером через водосток, рискуя задохнуться в ядовитых испарениях, – и только ради чистого любопытства? Да еще хоббит с вами – я уже лет тридцать не видел ни одного живого хоббита… Эй, малыш, куда ты опять спрятался?
Только сейчас Саманта заметила, что подоконник пуст. Сэмбо, как видно, воспользовался моментом и опять куда-то улизнул.
– Выходи из-под шкафа, – сурово произнес Гэндальф и в гневе топнул ногой в высоком черном сапоге с серебряными пряжками. – Я же предупреждал тебя – от меня так просто не скроешься!
Здорово перепуганный Сэмбо немедленно возник, словно из-под земли, в дальнем, самом темном углу комнаты.
– Я здесь при чем? – пробурчал он, набычившись. – Ребята уговаривали меня провести их подземным ходом. Я по своей душевной доброте согла…
Фиолетовая молния, вырвавшаяся из конца посоха, описала вокруг оторопевшего хоббита пылающий круг на полу.
– Э-э! – завопил перепуганный Сэмбо. – Я же пошутил! И пошутить, понимаете, нельзя… Дело в том, что мы, хоббиты, очень обеспокоились. Здесь на побережье, в наших исконных местах, люди все перевернули вверх дном: вместо болот поставили горы, вместо долин – непроходимые леса. А потом еще и всякая нечисть вроде троллей и орков завелась! Что нам, спокойно смотреть на эти безобразия? И решили мы на сходке Мудрых Хоббитов, – тут Сэмбо важно надул губы, – послать на разведку самого ловкого и хитрого мужчину, то есть меня. Здесь, на Станции, я рыскал целую неделю и все видел, но не так уж много понял… Наконец повезло – вижу знакомое лицо рядом с этим громилой Пекарем…
– Сэмбо! – предостерегающе воскликнула девочка.
– Э-э… вижу, стоит… Саманта – я еще ребенком ее хорошо знал. Походил за ней, походил, да и открылся. А почему бы и не открыться? Вместе мы пораскинули мозгами и решили, что в этом… как его… Проекте не совсем все чисто. Куда же нам было идти за разгадкой, как не сюда, в Лабораторию?
Саманта бросила на хоббита благодарный взгляд. Конечно, Сэмбо прав: нельзя раскрываться полностью перед странным существом, может, даже не человеком…
– Хм-м-м, – хмыкнул Гэндальф, недоверчиво разглядывая маленькую фигурку хоббита, который упрямо не желал выходить из темного угла. – Что-то не очень я тебе доверяю, малыш, – уж слишком хитрая у тебя физиономия… Итак, вас интересует Проект…
И старик надолго застыл на месте, в глубокой задумчивости опираясь на свой посох.
Наконец он глухо произнес:
– Боюсь, что разочарую вас. Я ведь тоже очень интересуюсь Проектом, но знаю ненамного больше вашего…
– Как? – дружно воскликнули разочарованные ребята.
– Увы… Если бы я действительно был Гэндальфом, то передо мной не было бы ни закрытых дверей, ни глубоких тайн…
– Вы… вы не Гэндальф? – На глазах Саманты выступили слезы обиды. – Но кто же вы?
Старик вздохнул и отвел глаза в сторону.
– Когда-нибудь я расскажу вам мою историю, – горько произнес он. – Это история очень счастливого человека, которому однажды очень, очень не повезло…
– Вы – киборг? – прошептал побелевшими губами Робин.
– Да, мальчик, ты прав. Я – киборг. Одна треть человека и две трети биоробота. Так уж сложилась судьба, что у меня не было другого выхода. Год назад я попал в автокатастрофу. По счастью, мозг остался цел, но все остальное… Выбор был простой: либо коротать оставшуюся жизнь в специальной капсуле с биоактивным раствором, либо принять предложение руководителей Проекта. Так я стал Гэндальфом.
Саманта, преодолев непонятный ей самой страх, подошла к старику и, встав на цыпочки, поцеловала его в жесткую колючую щеку. Гэндальф, в глазах которого блеснули слезы, погладил ее по пышным соломенным волосам.
– Спасибо. Вот уж не думал, что когда-нибудь меня вновь будут целовать женщины – хотя бы просто из жалости. А сейчас вам пора уходить! Мисс Эмингс сказала, что вернется с совещания к одиннадцати, то есть через пятнадцать минут. Вовсе ни к чему, чтобы она вас здесь встретила.
Хоббит даже присел от испуга.
– Да что же тогда мы здесь стоим? Эй, Робин, давай открывай крышку! Поговорили – и на сегодня хватит. Завтра мы еще придем к тебе, Гэндальф, ладно?
– Хорошо, – улыбнулся маг, – только лучше встретиться не здесь, а где-нибудь в лесу. Мисс Эмингс иногда выпускает меня на час-другой прогуляться – конечно, так, чтобы меня никто не увидел.
– Выпускает? – спросила пораженная Саманта, пока Робин с хоббитом возились у люка. – Но какое право она имеет держать вас взаперти?
– Видишь ли, девочка… Таково было условие нашего контракта. И кроме того, я, наверное, знаю о Проекте немало такого, о чем никому постороннему и краем уха слышать не положено. Да, не удивляйся, я не оговорился – я наверное что-то знаю! Не забывай, что у киборга не только тело искусственное, но и частично мозг. Пока мое программирование не завершено, вряд ли мисс Эмингс станет раскрывать передо мной все карты. Да и потом, я уверен, она не станет откровенничать. Ясно лишь одно: в Проекте я буду играть одну из важнейших ролей. И узнаю все до конца, только начав действовать, пойму правила Игры, только вступив в нее! А это не очень меня устраивает. Хотелось бы надеяться, что и тогда, когда в работу включится искусственная часть моего мозга, я останусь великим волшебником Гэндальфом, противопоставившим силам зла свою мощь, мудрость и доброту. А если нет?
– Разговорились! – недовольно отозвался из другого конца комнаты хоббит. – Нашли где, понимаешь, разговаривать… Вы с Робином как хотите, а с меня на сегодня приключений хватит! – И Сэмбо нырнул в темное жерло колодца.
– Саманта, он прав, нам пора! – тревожно крикнул мальчик, опускаясь на пол и осторожно нащупывая ногой ступеньку металлической лестницы. – Гэндальф, завтра встретимся в двенадцать ночи в лесу у ручья, что течет по дну оврага.
– Зачем же так поздно? – внезапно зазвенел где-то рядом резкий женский голос. – Можно поговорить и сегодня. Элдис, мальчик, включи, пожалуйста, свет!
Зал осветился неприятным, режущим глаза желтым светом. Саманта, охнув, обернулась к двери и увидела разгневанную мисс Эмингс, энергичным шагом идущую к ним. Но ее опередила юркая фигурка Элдиса: подскочив к распахнутому люку, он оттолкнул в сторону огорошенного Робина и, улегшись на пол, засунул голову в темноту.
– Здесь кто-то еще был, – зло прошептал он, вставая на ноги и отряхивая свое оттягивающее черно-серебристое трико. – Я же видел – здесь был кто-то четвертый!
Робин недоуменно пожал плечами. Виновато понурив голову, он пошел навстречу начальнице Станции, которая, не скрывая презрения, разглядывала хмурого Гэндальфа и пунцовую от стыда девочку.
– Давайте побеседуем, – коротко сказала она наконец. – Молодые люди, марш за мной в кабинет! А с вами… – в голосе мисс Эмингс зазвучали металлические нотки, – с вами, Гэндальф, у нас будет отдельный разговор. Надеюсь, вы еще помните условия нашего контракта?
– Но кто же здесь еще был? – прошептал Элдис, следуя за расстроенными ребятами. – Здесь же определенно кто-то еще был.
Гэндальф посмотрел ему вслед – и на его старом, изборожденном глубокими морщинами лице проскользнула легкая усмешка.

* * *

Утро следующего дня выдалось тихим и солнечным. Наконец-то ушла надоевшая за последние недели серая вата облаков, небо высветлилось до глубокой голубизны, которая редко случается поздней осенью. Легкий ночной морозец затянул лужи первым узорчатым льдом, траву посеребрил иней, а воздух стал хрустально чистым, чуть горчащим запахами увядающей зелени. Как хорошо было в такую погоду сходить в лес, скажем в рощу молодых эльфийских ясеней, или полюбоваться снежными вершинами Туманных гор…
Саманта едва сумела оторваться от прекрасного вида, раскрывавшегося из широкого окна ее комнаты. Все, не будет уже никаких походов…
– Что ты задумалась? – недовольно пробурчал Робин, с трудом затягивая тугую молнию на большой ярко-красной сумке. – Сказано тебе – сразу после обеда за нами приедет автобус, а мы только начали собираться… Стоп, а где твои книги?
– Посмотри на полке в коридоре, – апатично ответила Саманта, подходя к зеркалу. Да, бледный у нее вид после вчерашней бурной ночи. Может, снять сегодня надоевший коричневый комбинезон и надеть шерстяное осеннее платье? А-а, неохота… Какая разница, в чем уезжать. Проводы все равно будут не праздничными…
Чувствуя, как глаза начинают щипать слезы обиды, девочка взяла щетку и стала яростно расчесывать свои пышные, рассыпающиеся по плечам волосы.
– Пожалуйста, поосторожней! – сказал Робин, складывая на кровать пачку справочников, которыми практикантов снабдили в Центре перед отправкой на Станцию. – Так ты все волосы выдерешь! Подумаешь, лопнула наша практика… В вунд-школах нас, конечно, по головке не погладят, но и не выгонят же! Ребята, вырвавшись на волю, и не такие штучки откалывают. Мне рассказывали, что в прошлом году двое наших парней…
– Помолчи! – раздраженно прервала его Саманта.
Робин поджал губы и стал запихивать книжку в сумку, бросая искоса сочувственные взгляды на девочку. Да-а, ей разговорами не поможешь. У него самого мурашки по коже пробегают, когда он вспоминает вчерашний допрос с пристрастием у Нейлы! Оказывается, этот подлец Элдис все время следил за ними – хотел выслужиться и заработать лишний балл за практику. Хорошо еще, что он Сэмбо не разглядел. С Гэндальфом дело похуже. Еле удалось убедить начальницу Станции, что маг им ничего о себе не рассказывал – только пугал молниями. Похоже, поверила… Хотя кто знает! Эх, жаль, что так получилось. Вместе с Гэндальфом можно было запросто разобраться в тайнах Проекта…
Гулкий топот за окном отвлек его от неприятных мыслей. Оказалось, что к большому зеленому фургону вели отряд из почти двух десятков орков – высоких, кряжистых, обросших бурой шерстью с головы до ног. Скудная одежда из искусственных шкур не скрывала мощные налитые мускулы и сквозь густые патлы, нависающие низко на лоб, светились небольшие, глубоко посаженные глаза. Двое сопровождающих – Робин узнал одного из них, неунывающего Хилари, – хлеща налево-направо хлыстами, торопливо загоняли орков в раскрытые двери фургона.
Саманта, на секунду оторвавшись от зеркала, тихо сказала:
– Вот и нас скоро так… Видно, потянули мы с тобой за очень опасную ниточку. Верно говорил Сэмбо – никуда мы не годимся! Ничего толком не узнали, только дело испортили… Говорят, Нейла сегодня утром провела оперативку по усилению режима охраны на Станции. Теперь сюда никто и носа не сунет! Через полгода Проект заработает – и будет уже поздно.
– «Проект, Проект»! – заворчал Робин, отбрасывая в сторону туго набитую сумку и принимаясь за рюкзак. – Только и слышу об этом Проекте… Меня сейчас другое волнует: как бы до отъезда отвесить Элдису «блинчиков» на его горбоносую физиономию. Посмотрим, поможет ли этому пройдохе его любимый принцип: «каждый сам за себя».
Дверь в комнате протяжно хлопнула, и могучий бас сердито пророкотал:
– Кого это ты решил отколотить, малыш? Если самого себя за глупость да самоуправство, то позови меня – мигом помогу!
Пекарь боком, словно медведь, втиснулся в комнату и бросил неодобрительный взгляд на бедлам, царящий вокруг.
– Так и думал, что они еще не собрались! Машина уходит через полчаса, а эти остолопы на орков любуются… Саманта, девочка, сейчас не время наводить красоту – лучше-ка приберись в этой свалке. Сама знаешь, комендант такую комнату у тебя не примет. Робин был сейчас у тебя – это надо же, за какой-то месяц довести до такого ванную! Ну да ладно, краны я сам починю, когда вернусь из Центра.
– Из Центра? – воскликнула Саманта, раздраженно вырвав у мальчика рюкзак, куда тот неумело пытался сложить ее немногочисленные платья. – Разве вы едете с нами в Центр, наставник?
Пекарь хмыкнул и осторожно присел на кровать – та сразу же болезненно взвизгнула под его солидным весом.
– Не только еду, но и вас, хулиганов, повезу. Рейсового автобуса сегодня не будет. А нашей милой Нейле просто не терпится от вас обоих избавиться. Видно, здорово вы ей насолили вчера ночью…
Биохимик, не докончив фразу, вперил в Саманту пытливые острые глазки – и та, невольно покраснев, отвернулась.
– Отлично! – нарочито бодро произнес Робин. – Поедем с ветерком. Вы на чем нас повезете – на «Барсе» или на «Круизе»?
– «Барса» он захотел! – проворчал Пекарь, с жалостью поглядывая на ребят. – Невелики персоны – хватит вам и вездехода. Зато если будете себя хорошо вести и не подожжете по дороге машину, подброшу вас немного в сторону от Тракта к подножию Туманных гор. Уж очень там хороши озера и заливные луга!
Он замолчал, расстроенно поглаживая небритую щеку. Происшедшее выбило его из колеи. Конечно, Саманта – настоящая сорвиголова, да и Робин, если его завести, покуролесить всегда готов. Но забраться ночью в Лабораторию!.. Уму непостижимо, зачем они это сделали. И он, старый дурак, хорош – нужно было их днем как следует занимать делом, тогда всякая дурь к вечеру сама собой бы выветривалась… И все же Нейла поступила очень жестоко! Сам-то он и выговор и солидный штраф переживет – плевать, не впервой. Но если в вунд-школы вдогонку за ребятами полетят отзывы о практике, подписанные рукой начальницы Станции… Придется напроситься завтра к Нейле на внеочередной прием – ребятишек надо защитить! В случае чего, можно будет пригрозить уходом. Сейчас, в самый разгар работы, замену ему будет найти нелегко.
После обеда ребята простились с теми немногими сотрудниками Станции, с которыми успели подружиться за прошедший месяц, сдали комнаты неулыбчивому коменданту и с сумками в руках вышли на небольшую площадь перед бетонным кубом Киберцентра. Вокруг было пустынно. На Станции не принято слоняться между корпусами в разгар рабочего дня, и все же практиканты почувствовали невольную обиду. Ясное дело, сотрудники опасались вызвать недовольство своей суровой начальницы, но по крайней мере молодежь из Операторной могла бы помахать им руками на прощание…
Из-за раскидистого кедра, мягко шелестя широкими шинами, выкатил приземистый зеленый «Круиз», подымая облачко пыли. Лихо остановившись в двух шагах от ребят, Пекарь распахнул металлическую дверцу:
– Что приуныли? Прощайтесь со Станцией – и айда на заднее сиденье!
В это время из-за небольшой рощицы молодых кленов раздался протяжный раскатистый вопль. Саманта вздрогнула и одним прыжком забралась в мягкое кресло. Робин, неудобно согнувшись, распихивал сумки и рюкзаки по свободным местам багажного отделения, расположенного здесь же, в кабине.
– Дракон? – деловито спросил он.
– А кто же еще! – усмехнулся Пекарь и положил волосатую руку на рычаг управления. – Чует мое сердце – с ним мы еще намаемся. Уселись?
Как только вездеход, развернувшись, рванулся с места, из-за здания Киберцентра выскочил Элдис, приплясывая и показывая уезжающим «длинный нос».
– Остановились бы вы, наставник, хоть на пять минут, – с тоской произнес Робин, провожая сощуренными глазами тонкую гибкую фигуру. – Видите – попрощаться с человеком надо…
– Чего захотел, – хладнокровно ответил Пекарь, выворачивая машину на шоссе, ведущее к спуску с холма. – Хватит с вас двоих и тех замечательных характеристик, которые сейчас строчит наша дорогая начальница мисс Эмингс. И вообще, не отвлекайте водителя посторонними разговорами…
Минут пятнадцать они ехали молча. Робин, очень отходчивый и неунывающий по характеру, уже и думать забыл о неудавшейся расправе с доносчиком и вовсю вертел головой, с любопытством осматривая мелькающие мимо пейзажи. Так уж получилось, что практиканты приехали сюда, на Станцию, поздно ночью, и дорога оставила у них самое смутное впечатление. Пешком же далеко не уйдешь, да это и не разрешалось.
Саманта в отличие от спутника лишь искоса поглядывала по сторонам – ее съедали невеселые мысли. И только когда вездеход свернул на Внешний Тракт, она невольно прилипла к стеклу кабины – уж очень величавыми были леса по обеим сторонам дороги. Ближе к горам местность стала плавно подниматься, среди могучих хвойных гигантов все чаще показывались серобокие мшистые валуны, живописно заросшие раскидистым папоротником. Изредка в придорожной траве мелькали красные шапки мухоморов. На песчаных откосах среди свисающих вниз корней деревьев росли большими семействами какие-то желтые колоколообразные грибы. Ни животных, ни птиц не было видно – шум вездехода отпугивал все живое. Внезапно из-за поворота на Тракт вышли две темные фигуры и остановились прямо на пути машины. Пекарь, выругавшись, нажал на тормоза.
– Гэндальф! – пробормотал ошеломленный Робин, ткнув Саманту локтем в бок. – Может, у меня галлюцинации?
Пекарь шумно задышал и повернул к ребятам побагровевшее недовольное лицо.
– Это еще что за штучки? – прогудел он сипло. – Если вы сговорились с этим колдуном…
Но ребята, распахнув дверцу, уже бежали навстречу Гэндальфу, который с улыбкой смотрел на их возбужденные лица, опираясь, как всегда, на посох. Рядом с ним стоял, гордо заложив руки за спину, Сэмбо.
После многочисленных невнятных приветствий Гэндальф спрятал улыбку и тихо произнес:
– Вот вы и уезжаете… Уезжаете, растравив мне душу своими вопросами, но так и не попытавшись найти на них ответы. Не рано ли сдались?
– А что мы можем сделать? – расстроенно произнес Робин.
– Как сказать… Если вы помните, в летописи Толкина отряд Хранителей – четыре хоббита, эльф, гном, два человека и я, Гэндальф, – смогли решить задачу потруднее. Несмотря на все препятствия, мы донесли кольцо Всевластья до земель Мордора и сбросили его в пылающую бездну Ородруина, разрушив тем самым замок Черного Властелина Саурона! Неужели мы вчетвером не справимся с куда более простой вещью и не узнаем, в какие игры здесь собираются играть?.. Еще до вашего появления я твердо решил тайно уйти из Лаборатории и, перейдя горный хребет, пройти всю Территорию из конца в конец. Я догадываюсь, какая роль мне предназначена в дальнейшем – до конца жизни быть проводником! Но кого вести, куда и зачем – об этом я узнаю только там, на Территории. Программа, заложенная в мой мозг, должна заработать. Хочу посмотреть, что из этого выйдет… Одно только беспокоило меня: где найти спутников? Ведь без них моя программа может и не сработать! И вот вчера ночью я познакомился с одним из членов своего будущего отряда. – И Гэндальф раскланялся с важным хоббитом. – Но вдвоем нам будет все же трудновато…
– Вы приглашаете нас с собой! – восторженно завопил Робин. – Ура, вот это будет приключение!
Гэндальф с сомнением посмотрел на Робина, и тот сразу же приутих.
– Не думаю, что это будет такое уж веселое путешествие, – холодно произнес он. – Скорее наоборот – нас ждут серьезные испытания. Конечно, вряд ли там, на Территории, вашей жизни будет что-либо угрожать. Создатели Проекта наверняка позаботились о безопасности посетителей этих мест, но все же… И кроме того, пойдя со мной, вы вступите в нешуточный конфликт со многими людьми, куда более влиятельными и жестокими, чем Нейла Эмингс. Так что советую вам хорошенько подумать.
– О чем это ты предлагаешь им подумать, старый колдун? – прогудел над плечами ребят могучий бас.
Оглянувшись, они увидели нависающую над ними медвежью фигуру Пекаря, который недоброжелательно смотрел на Гэндальфа.
– О многом, – спокойно ответил Гэндальф. – Для начала – о своем месте в этом мире… Похоже, ребята хорошо начинают! Им уже не безразличны вещи, о которых многие не желают всерьез задуматься, в том числе и ты, Патрик.
– Каждый должен делать свое дело, и делать хорошо, – нравоучительно изрек биохимик, смерив волшебника презрительным взглядом. – Все остальное – философия для бездельников.
Гэндальф нахмурился.
– Мне некогда вести с тобой споры, да и бесполезное это занятие. В твоем возрасте человека не переделать. Честно говоря, еще год назад я был таким же… деятелем. Преуспевание – вот был мой бог! Помнится, сам господин Президент считал полезным провести часок-другой в беседе с таким здравомыслящим человеком, как я. А ведь я мог многое сделать для таких ребят, как Саманта и Робин, потому что был известным писателем, чьими книгами зачитывались миллионы! Но так уж устроен наш мир, что деньги платят вовсе не за призывы к разумному, доброму и вечному. И я выпекал в год по две-три книжонки, наполненные всяческим мистическим бредом – вампирами, убийцами-людоедами, драконами и заколдованными замками. Выпекал да еще радовался, что так ловко могу придумывать самые увлекательные истории в стране! Теперь, похоже, придется расхлебывать…
– То-то я думал – и кого это Нейла прячет в кукле волшебника Гэндальфа! – раздосадованно воскликнул Пекарь. – А это, оказывается…
Старик предостерегающе поднял руку, прерывая биохимика на слове.
– Не стоит пока называть мое имя, – тихо сказал он. – Там, за Туманными горами, слишком много бродит нечисти, созданной, наверное, и моим воображением, и воплощенной в биороботы на какой-нибудь из Станций. Слава Богу, старик Толкин умер сто лет назад и не дожил до времени, когда из его гениальной книги стали варить ядовитое зелье. Впрочем, такова судьба всех гениев…
– Ну так иди, чудак, расхлебывай! – сердито закричал Пекарь. – Но зачем ребятам-то портить жизнь! Представляешь, что произойдет, если я сегодня не довезу их до Центра? Меня, конечно, за такие штучки смешают с землей, да не обо мне речь…
Саманта нежно погладила расстроенного биохимика по небритой щеке.
– Простите, наставник, но мы с Робином пойдем вместе с Гэндальфом. Сейчас мы не можем всего рассказать, но поверьте: мы знаем, на что идем. И дело здесь не в Гэндальфе, а в нас самих…
Пекарь, вконец расстроенный, махнул рукой и быстро пошел к вездеходу. Распахнув дверь кабины, он яростно стал выбрасывать из нее сумки ребят прямо на придорожную траву.
– Делайте что хотите – хоть залезайте в жерло Ородруина! – заорал он. – Я вам в этом не помощник! Все, что я могу для вас сделать, – сказать в Центре, что вы сбежали от меня во время стоянки в лесу. Мол, ребята решили, что практика и так пошла прахом, и надумали махнуть… Робин, куда мне направить погоню, в какую часть света? Быть может, на Северный полюс? Впрочем, какая разница, что-нибудь сам придумаю… Выпороть бы вас обоих не мешало, и крепко!
– Может, ты подбросишь нас до хребта? – мягко спросил Гэндальф, пряча улыбку в густой бороде. – Завтра, самое позднее к полудню, нас начнут искать на вертолетах. Не хотелось бы к этому времени оставаться по эту сторону гор…
– Еще чего! – возмутился Пекарь. – Нашли извозчика! Я и так, если хотите знать, могу из-за вас крепко погореть – ищи потом работу… Ну да ладно, залезайте, что с вами поделать? Э-эх, чему быть, того не миновать… Учти, колдун, если там, на Территории, с ребятами что-нибудь случится, я найду тебя хоть в самой Морийской пропасти!
Через несколько минут вездеход, взревев, съехал с Тракта в густой ельник и, подминая под колеса молодняк, взял курс на сияющие в холодных лучах октябрьского солнца вершины Туманных гор.

Глава 5

Саманта еще не бывала в горах, и вид хребта с заснеженными вершинами вызвал у нее восхищение. Пока Робин с хоббитом занимались устройством бивуака на берегу озерка с пронзительно-синей водой, а Гэндальф с Пекарем увлеклись беседой, она решила пройтись до подножия гор, чтобы оттуда, с одного из громадных валунов, полюбоваться окружающим пейзажем. Обогнув рощу незнакомых ей зонтичных деревьев, Саманта вышла на полосу слегка заболоченной почвы. Впереди расстилалась стометровая полоса бурой травы с ярко-зелеными кочками, заросшими иглистой осокой. Дальше, за грядой округлых холмов, покрытых редкими кривыми березками, отчетливо был виден бок одного из каменных исполинов. Девочка беззаботно зашагала по пружинящей траве. Тут же у нее под ногами захлюпала рыжая вода.
Не пройдя и двадцати метров, Саманта поняла, какую совершила ошибку. Безобидный на вид луг оказался коварной, заболоченной ловушкой, подставляющей под ноги то овальные ямы, до краев наполненные водой, то сети ветвистых корней каких-то странных, похожих на кактусы растений. Девочка старалась идти не спеша, рассчитывая каждое движение, и тем не менее трижды шлепалась, поскользнувшись на мягких, как масло, кочках. С трудом обнаружив сухой клочок почвы, Саманта присела на столбовидный белый камень. «Да это самое настоящее болото!» – тревожно подумала девочка. И тут ее внимание привлекли заросли высоких кустарников, темным покрывалом стелющихся метрах в тридцати от нее.
Сначала ей показалось, что ветви кустарников заколыхались от порыва ветра. Приглядевшись, она с испугом обнаружила среди редкой листвы большое коричневое пятно. Камень?.. Пятно неожиданно зашевелилось и, покачиваясь, стало выбираться из месива густых зеленых растений. Саманта хотела закричать, но горло ее сдавил острый спазм страха.
Подобного существа девочка никогда не видела. Телом оно напоминало древнего птеродактиля, а шишковатая, с мощным железным клювом голова и узловатые лапы с острыми копями делали его похожим на небольшого фантастического дракона.
«Ну конечно, это всего лишь один из «уродцев», – с тайным облегчением подумала Саманта, разглядывая ящера. – Странно, у нас на Станции таких не создают. А может быть, мы уже вступили в Игру? Что ты медлишь, чучело? Видишь, я тебя не боюсь, мне просто любопытно, какой ход ты сделаешь…»
Ящер неуклюже сделал несколько шагов вперед, смешно переваливаясь на коротких лапах, и вдруг рывком поднялся в воздух. Мгновение – и его когти вцепились Саманте в куртку, слегка поцарапав ей кожу на спине. Девочка почувствовала, что земля поплыла у нее из-под ног. Мощно махая двухметровыми перепончатыми крыльями, «уродец» понес ее в сторону хребта.

* * *

– Откуда у вас такая уверенность, Патрик, что Игра может начаться для нас в любой момент? – раздраженно спросил Гэндальф, подбрасывая в костер сухие ветви. – Я понимаю: когда мы пересечем перевал и спустимся в долину, там можно ожидать все что угодно. Но здесь, в пяти километрах от Станции…
Пекарь сделал несколько осторожных глотков – чай, только что вскипяченный в котелке над костром, был горяч и приятно пах дымком.
– Ну, мне пора, – заявил он, поднимаясь с небольшого валуна и отряхивая брюки от налипших на них иголок репейника. – Иначе в Центре мне не избежать головомойки, я и так задержался в пути на лишние полчаса. А что касается Игры… Пойми, Гэндальф, я мало знаю обо всем этом: рядовым биохимикам секретную информацию не предоставляют, сам понимаешь. И все же помяните мое слово – Территория уже три года наполняется «уродцами» со всех двенадцати Станций, и не пройдет и дня, как вы с ними встретитесь. Хорошо, если это будут орки или тролли, с ними Робин знаком. А если нет? Стоит же произойти первой встрече, как Компьютер, хитро замаскированный где-то на Территории, начнет Игру, правила которой известны только ему самому. Что он вам предложит, какие препятствия поставит на пути – не берусь предсказывать. Тем более что вы и сами толком не представляете себе, что хотите узнать…
– В этом вы не правы, наставник, – весело сказал Робин, дуя на ароматно дымящийся чай в чашке. – Мы же вам объяснили – хотим разобраться, что за игры здесь будут разыгрываться, и прочувствовать это на своей шкуре. Здесь явно есть какая-то тайна… Кстати, Сэмбо, а где Саманта? Что-то она загулялась.
Хоббит пожал плечами, вгрызаясь в большой кусок хлеба, густо намазанный клубничным джемом. Интуиция подсказывала ему, что такого сытного и безмятежного обеда у костра у него не будет еще долгое время. Ему вовсе не улыбалась перспектива отложить еду в сторону и идти по следам Саманты. Подумаешь, ну решила девочка пособирать голубику – ее вокруг полным-полно! Чего тревожиться-то! До гор еще далеко, а здесь такая благодать…
Пекарь, вздохнув, потрепал по голове улыбающегося во весь рот Робина, чинно раскланялся с важным Сэмбо и обменялся крепким рукопожатием с Гэндальфом.
– Видит бог, я хотел пойти с вами, – грустно сказал он, оглядываясь на темно-зеленый, с разводами кузов вездехода. – На «Круизе» мы бы… Впрочем, перевала на нем все равно не одолеешь, да и нас мигом обнаружили бы с вертолетов… Что ж, буду вас, как могу, страховать на Станции. И вот еще что, Гэндальф… Карты Территории я, конечно, не видел, но однажды в штабе Центра один из тамошних чиновников столкнулся со мной в гардеробе и уронил папку с документами. Память у меня – что твой фотоаппарат! Так вот, одним глазом мне удалось разглядеть краешек какого-то плана – и я почти уверен, что узнал нашу Станцию, Тракт, горный хребет… Быть может, мне показалось, но… Но похоже, что, перейдя горы, вы войдете на Территорию не с точки старта, а, скорее, ближе к финишу. И вряд ли это будет веселый финиш – на плане эта местность была закрашена в темный цвет. Ну, поеду…
Когда вездеход, лихо развернувшись почти на месте, рванулся в сторону Тракта, Гэндальф внезапно вскочил и, приложив ладонь ко лбу, замер. Глаза мага тревожно блеснули.
Робин, отбросив кружку с чаем, немедленно последовал его примеру. Увы, он ничего не увидел. Горы быстро затягивались клубящимся туманом, и вскоре снежные шапки скрылись под ним. Никаких «уродцев» или хотя бы обычных зверей мальчик не заметил. Только вдалеке, над глубокой расщелиной в сером горном массиве, в воздухе промелькнуло какое-то темное пятно – похоже, пролетела большая птица.
– Пожалуй, Пекарь был прав, – неузнаваемо глухим голосом сказал Гэндальф, медленно опуская руку. – Игра уже началась, и первый шаг сделали не мы, а противник… Собирайтесь, нам надо до заката найти путь через хребет.
– Как – собирайтесь? – поразился Робин. – А Саманта? Надо же сначала ее разыскать!
Гэндальф так взглянул на парня, что тот прикусил губу и вместе с притихшим хоббитом быстро стал укладывать припасы в рюкзаки.
«Как же я мог сделать такую глупость – отпустить Саманту на прогулку одну! – думал Робин, дрожащими руками пряча в карман рюкзака складной топорик. – Это же не парк и даже не Вековечный лес – это Территория… Олух, какой же я олух! Никогда себе этого не прощу…»
Маг уверенно повел маленький отряд ему одному известными тропами. Через полчаса путники взошли на вершину одного из холмов и по отчаянной просьбе Сэмбо сделали небольшую стоянку. Пока хоббит, проклиная себя в душе за то, что ввязался в это рискованное путешествие, выжимал промокшие носки и вытряхивал из сапог остатки темной болотной воды, Робин решился спросить:
– Это был «уродец», Гэндальф? Куда он унес Саманту?
– Да, это был «уродец» – летающий ящер. Видишь внизу заросли кустарника? Там эта тварь и пряталась, пока мы попивали чаек… Ближе боялась подобраться – я бы ее почуял. Не могу себе простить – так заболтался, что увидел ее только в воздухе! Этот летающий ящер – его зовут здесь кроллом – очень коварное существо. Кролл обладает удивительно тонким слухом и к тому же может воспроизвести любой подслушанный им разговор. Словом, идеальный шпион и соглядатай… Да вот ума у него немного! Поэтому бароны используют кроллов там, на Территории, в основном как собак-ищеек…
Хоббит, прислушиваясь к словам Гэндальфа одним ухом, недоуменно пробормотал:
– Кролл? Никогда не слыхал о такой твари… Мало этим громилам, что троллей да орков выпустили на свет, так они еще и всякую летающую нечисть придумали! Я понимаю – дракон, все-таки благородных древних кровей, а то кролл какой-то…
Робин пытливо заглянул в глаза волшебнику и осторожно спросил:
– Раз вы знаете, как здесь называют эту летающую собаку, то, значит, вы слышали об этих местах куда больше, чем говорили раньше?
Гэндальф еле заметно улыбнулся и отрицательно покачал головой:
– Увы, вынужден тебя разочаровать, мальчик… Я уже говорил как-то тебе, что одна треть моего мозга – искусственная и на Станции мисс Эмингс лично занималась ее программированием. Конечно же, Гэндальф, главное действующее лицо в Проекте, должен знать все об участниках Игры и ее правилах. Но я, киборг, не стал еще настоящим волшебником – я превращусь в него, только участвуя в Игре. Понимаешь – только участвуя! Еще час назад я и понятия не имел о кроллах. А когда увидел в небе эту тварь – сразу многое вспомнил! И не только про нее, но и про баронов и про их приграничные замки… Вот так, понемногу, я со временем вспомню все, что заложено в программу моего «второго» мозга, но не все сразу. Иначе, сам понимаешь, Игра потеряла бы всякий смысл…
Робин кивнул и после паузы задумчиво произнес, не отрывая глаз от громады гор, нависающих над их головами:
– Выходит, Саманта может оказаться в замке одного из баронов?
– Боюсь, не столько в замке, сколько в темнице… И скорее всего, ее окружает малоприятная компания – местные бароны терпеть не могут, когда в их владения вторгаются непрошеные гости, будь то «уродцы» или просто незнакомые люди… Эй, Сэмбо, ты здесь надолго расположился, малыш?
Хоббит заворчал и протянул старику мокрые носки.
– Пока они не высохнут, я и шага вперед не сделаю, – безапелляционно заявил он. – Ты сам говорил, что жизни Саманты на Территории ничто не угрожает, но если я пойду в горы в сырых носках… И зачем только я послушался тебя и надел сапоги – босиком путешествовать куда приятнее!
Робин мигом подскочил к Сэмбо и, не обращая внимания на его недовольные вопли, одним рывком поставил его на ноги.
– Носки у него сырые! Саманта сейчас сидит в каком-нибудь каменном мешке среди всяких тварей, а он… И зачем мы только с тобой связались – сидел бы у себя в теплой норке да чай попивал!
Сэмбо немедленно обиделся, но Гэндальф защитил его:
– Напрасно ты недооцениваешь хоббитов, Робин. Этот маленький народец только на первый взгляд кажется ленивым и трусоватым. Попомни мое слово: Сэмбо в трудную минуту нас не подведет! А носки… Что ж, это дело поправимое!
Маг, слегка усмехнувшись, поднял посох. Раздался сухой треск, и в носки ударила оранжевая молния. От неожиданности хоббит пискнул и упал на землю, отбросив в сторону злополучные носки и закрыв голову руками.
– А вы говорите – не подведет, – презрительно сказал Робин, поднимая с земли абсолютно сухие носки. – Эй, Сэмбо, не лежи на холодной земле, простудишься!
Дорога к предгорьям оказалась легче, чем ожидал Робин. Он шел вслед за надувшимся хоббитом и не отрывал глаз от высокой поджарой фигуры Гэндальфа, уверенно выбиравшего путь среди нагромождений валунов. «Хотел бы я знать, о чем он думает… Даже представить себе трудно: жить, зная, что в тебя встроен второй мозг, в котором работает какая-то неизвестная тебе программа. Запрограммированный человек! Хотя вряд ли ему было веселее лежать в саркофаге с питательной смесью…»
Через полчаса блуждания среди мшистых валунов путники вышли к глубокой расщелине в скальном массиве. По дну расщелины стремительно несся кипящий белый поток воды, а там, в вышине, глухо звучал рокот водопада, скрытого клубами густого тумана.
– Насколько я вспоминаю, где-то в этих местах находится тропа через перевал, – с сомнением произнес Гэндальф и остановился на самом краю обрыва. – Обычно перевал почти не закрыт снегом, и нам хватило бы и дня на переход в долину… Но в таком тумане легко сбиться с пути.
– Лично я с удовольствием подожду хорошей погоды! – обрадовался хоббит и беззаботно уселся на гранитный обломок. – Куда спешить-то? Разожжем костер, вскипятим чаек…
– Прячьтесь! – внезапно приказал Гэндальф. – Прячьтесь за валунами!
Хоббит молниеносно исчез. Через мгновение среди соседних глыб растворилась и фигура мага в сером плаще. Робин замешкался, в растерянности оглядываясь по сторонам. Ему было неясно, где Гэндальф углядел приближающуюся опасность – местность вокруг оставалась такой же безжизненной, как и минуту назад. И, только услышав в воздухе отчетливое жужжание винта, он одним рывком прыгнул к ближайшему валуну и закатился под широкий каменный навес.
Вертолет прошел невысоко над землей на бреющем полете. Он медленно двигался вдоль предгорий. Когда шум винта стал стихать, мальчик осторожно выглянул из своего каменного убежища. И тут он с ужасом вспомнил, что забыл на месте недавней стоянки свой рюкзак, лук и колчан со стрелами! Хоббит с Гэндальфом оказались куда предусмотрительнее – их вещей нигде не было видно.
Внезапно гул в воздухе стал вновь нарастать – вертолет, круто развернувшись, поплыл в сторону валунов, за которыми прятались путники.
Робин расширенными от страха глазами смотрел, как снизившаяся метров до пятнадцати железная птица не спеша приближалась к нему. Ему даже показалось, что за блестящим лобовым стеклом кабины видны насмешливые глаза летчика. Сейчас, вот сейчас он заметит рюкзак, и тогда…
Его спас туман. Белые слоистые языки неожиданно потекли из-за пирамидальной груды мелких камней, расположенной метрах в десяти в стороне от Робина. Все вокруг быстро затянула молочная дымка, так что мальчик с трудом мог разглядеть контур вертолета, зависшего прямо над ним на месте. Потоки воздуха, вызванные работой винта, так взбаламутили туман, что Робин вскоре уже не видел даже своих рук. Прошла одна томительная минута, другая – и гул вертолета, словно бы нехотя, стал удаляться в сторону гор.
Лишь через полчаса молочное месиво, заполнившее все вокруг, стало понемногу рассеиваться. Только тогда путники не без труда нашли друг друга в лабиринтах валунов. Гэндальф, не говоря ни слова, повел товарищей вверх по крутому склону сквозь редкий колючий кустарник. Еще через полчаса они вышли на вершину плоской, как стол, скалы, нависающей над бурлящим горным потоком.
Робин не знал, куда прятать глаза от стыда. Если бы Гэндальф не закрыл туманом валуны, их поход закончился бы в самом начале: с вертолета прекрасно разглядели бы и беспечно оставленные им вещи, и его самого. Надо же, всю жизнь он мечтал о настоящих приключениях, готовил себя к суровым испытаниям – и в течение одного-единственного дня совершил уже две непростительные ошибки!
– Пожалуй, к перевалу нам сегодня нет смысла идти, – сказал Гэндальф, искоса сочувственно поглядывая на грустное лицо мальчика. – Как ты считаешь, Сэмбо, что делать?
Хоббит хмыкнул.
– Еще не было горы, под которой где-нибудь не нашелся бы подземный ход, – рассудительно произнес он, усаживаясь на свой доверху нагруженный рюкзак. – А в каждый подземный ход ведет какая-нибудь норка… Что я, по-вашему, норку найти не смогу?
– Ты прав, – улыбнувшись, ответил Гэндальф. – Как только ты сказал: «подземный ход», я сразу начал что-то смутно вспоминать… А ну-ка, Сэмбо, малыш, поищи за той рощицей – видишь, сколько на каменном склоне пещер?
– Еще бы не видеть! – Хоббит с неодобрением посмотрел в сторону, указанную стариком. – Только учти – я не гном и разбираюсь лучше в земляных норках, чем в горных пещерах… Ну да ладно, пойду посмотрю…
Пока Сэмбо неторопливо осматривал пещеры, ныряя то в один, то в другой темный ход, Робин тихо спросил, чтобы рассеять давившее на него молчание:
– Скажите, Гэндальф, а как вы проделали эту штуку с туманом? Я понимаю: маг и не такое должен уметь… Но ведь вы же не настоящий Гэндальф!
Старик усмехнулся и с иронией взглянул на мальчика:
– Откуда ты знаешь, что я не волшебник? Ну хорошо, этот фокус я тебе покажу – но, чур, больше никогда подобных вопросов не задавать. А теперь смотри внимательно!
Он поднял руку, и пораженный Робин увидел, как из широкого рукава плаща прыснула тонкой струёй какая-то резко пахнущая аэрозоль. И сразу чистый воздух вокруг замутился, заметно посвежел и стал густеть, наливаясь молочным туманом.
– Вот и все, и никакого волшебства, – коротко сказал Гэндальф, пряча руку в карман плаща. – Ты забыл, мальчик, что мое тело устроено совсем иначе, чем твое… Жизнедеятельность моего организма поддерживается за счет компактных атомных батарей, и поэтому внутри тела есть немало свободного места. Вот там-то конструкторы и расположили массу хитроумных устройств. Баллон с конденсирующей влагу аэрозолью далеко не самое эффектное из них! Признаюсь, о своих возможностях я не многое знаю – иначе для меня, как я уже говорил, разрушился бы весь смысл Игры. Конечно, я не всесильный маг и чародей, но кое-что могу… Смотри, кажется, Сэмбо что-то нашел!
Через несколько минут Робин, согнувшись в три погибели, почти на коленях вползал в узкий темный лаз, ведущий в глубину каменного склона. Почему хоббит выбрал именно этот ход, для него оставалось загадкой – ведь рядом располагалось несколько куда более солидных пещер! Если туннель под горой действительно существовал, то к нему должен был вести вовсе не каменный мешок, больше напоминавший звериную нору…
От спертого воздуха у него вскоре начала кружиться голова, на руках появились многочисленные ссадины от соприкосновения с острыми как бритва каменными выступами. Но больше всего мальчика угнетала непроглядная темнота, царящая вокруг, и мысль, что над ним нависает тысячетонная толща гранита. Казалось, стоило неосторожным движением нарушить шаткое равновесие горных пород – и безжалостный камнепад в несколько мгновений погребет маленький отряд…
Но хоббит, видимо, прекрасно ориентировался в кромешной тьме. Вскоре стены пещеры стали плавно подниматься, воздух чуть посвежел, и наконец Робин смог вновь выпрямиться во весь рост. Повинуясь тихому возгласу Гэндальфа, шедшего впереди, мальчик со вздохом облегчения остановился, помассировал онемевшую спину… и вдруг понял, что находится в огромном подземном зале. Впереди вспыхнул свет – маг поднял свой посох, который засветился ярким голубым светом.
– Здесь начинается туннель! – раздался твердый голос Гэндальфа. – Я вспоминаю этот зал – некогда здесь был дворец Окрина, царя южных гномов… Отсюда до выхода в долину всего пять часов ходьбы, но нужно быть осторожным. Гномы в свое время тщательно подготовили туннель на случай, если сюда нагрянут непрошеные гости… Сэмбо, дальше я пойду впереди – ведь ты не хочешь провалиться в какой-нибудь бездонный колодец?
Хоббит невольно затрясся, представив себе, как он летит в пропасть вниз головой, и мигом встал за спину мага. Больше всего на свете ему хотелось вернуться назад. В конце концов, на последней стоянке среди валунов было совсем неплохо… Окружающая темнота не пугала его – ведь хоббиты большую часть жизни проводят в своих теплых и уютных норках, но огромная пещера, полная таинственных древних запахов и неизведанных опасностей, угнетала его.
Робина тоже подавляло подземелье, и он время от времени как бы невзначай касался рукой прохладного древка лука, висящего у него на груди. Вооруженным он чувствовал себя куда увереннее – хотя как здесь стрелять, в такой темноте?
Чтобы хоть немного рассеять неприятное ощущение беспомощности, Робин нарочито бодрым голосом спросил:
– О каком царе гномов вы говорите, Гэндальф? Разве вы забыли, что эти горы созданы специальными машинами всего несколько лет назад?
Гэндальф обернулся, и на его бледном лице мальчик разглядел странную усмешку.
– Боюсь разочаровать тебя, Робин, но этой пещере много тысяч лет… А теперь следуйте за мной – и не вздумайте отстать от меня больше чем на пять шагов!
Маг поднял над собой посох – и сноп голубого света, словно луч мощного фонаря, осветил противоположную стену пещеры. Мальчик увидел пять одинаковых овальных темных пятен – это были, по-видимому, коридоры, ведущие в туннель. А над ними… Нет, этого не может быть!
В дрожащем луче света на неровной поверхности стены стали выступать золотистые контуры каких-то знаков. Все отчетливее, отчетливее – и наконец даже у Робина пропали последние сомнения: это были высеченные на камне слова!
– Дельрийские письмена, – еле слышно пробормотал Гэндальф, скользя взглядом по золотистым буквам. – Когда-то я знал этот давно омертвевший язык… Кажется, так: «Вернись назад, случайный путник, ибо тебя ожидает больше, чем смерть!»
– Больше, чем смерть? – охнул хоббит, невольно присаживаясь на корточки от испуга. – Как это – больше, чем смерть?
– «Но тому, кто отважно идет к цели – желаю отваги и удачи!» – продолжал Гэндальф. – Ну что ж, похоже, что тот, кто сделал в древности эту надпись, знал, о чем говорил. Сегодня удача нам понадобится как никогда!.. Сэмбо, как ты считаешь: какой из этих пяти коридоров ведет в туннель?
– Откуда мне знать? – дрожащим голосом ответил маленький человечек. – Здесь слишком глубоко и страшно… Я совсем потерял свое чутье. А запахи – ты чувствуешь, Гэндальф, какие здесь странные запахи?
Маг шумно вдохнул несколько раз, широко раздувая ноздри, а затем сокрушенно покачал головой:
– Увы, моя обонятельная система вышла из строя – я почему-то ощущаю запах только свежих апельсинов… До чего же плохо быть киборгом! Что ж, Сэмбо, если ты сдаешься, то позволь мне решать самому.
Подойдя к веренице входов, Гэндальф повернул посох другим концом и медленно повел им слева направо. У четырех коридоров посох лишь слегка засветился голубоватым светом, и лишь у крайнего, пятого, на мгновение ослепительно вспыхнул и тут же погас.
– Все ясно: там, далеко впереди, враги, – спокойно сказал старик, опуская посох. – Выходит, наш путь ведет именно в этот коридор. Робин, мальчик, сними-ка на всякий случай лук с плеча…
– А как же я? – возмущенно спросил перепуганный Сэмбо. – Ты забыл, что я-то совершенно безоружен?
Маг покачал головой и, пройдя несколько шагов в сторону, остановился у груды плоских камней, сложенных на небольшом возвышении в виде маленькой пирамиды.
– Под такими наспех сделанными обелисками в древности хоронили славных воинов, – задумчиво сказал он. – И хоронили вместе с боевым оружием… Думаю, дух витязя не будет оскорблен, если его меч вновь послужит доброму делу.
Гэндальф вместе с Робином осторожно сняли несколько камней. В голубом свете посоха путники увидели узкую нишу и в ней – почти полностью истлевшие человеческие кости. Чуть в стороне от них лежал небольшой меч, завернутый в серую тряпку.
Маг достал из ниши древнее оружие, провел рукой по его ледяному клинку и тихо прочел:
– «Аландил»… Мастер, выковавший этот меч, так назвал свое детище. Ну что ж, Сэмбо, Аландил теперь в твоих руках!
Хоббит, затрясшись при виде грозного оружия, хотел было отказаться – ведь он никогда не держал в руках ничего опаснее обеденного ножа. Но вместо этого, сам не ожидая от себя такой смелости, он протянул руки вперед. Ледяной холод пронзил его при соприкосновении со сверкающим клинком. Превозмогая страх, Сэмбо произнес:
– Я не опозорю тебя, древний меч. Да здравствует Аландил!
Гэндальф и Робин тем временем осторожно вновь сложили надгробную пирамиду над безымянным воином, постояли над ней в грустном молчании, а затем быстрым шагом направились в сторону туннеля.

Глава 6

Саманта очнулась от резкой боли в правой руке. С трудом разлепив глаза, залитые жидкой грязью, она медленно перевернулась на левый бок. Осторожно, стараясь не тревожить сильно ушибленную руку, девочка приподнялась на корточки, опираясь здоровой рукой о стену, покрытую толстым слоем копоти. Факел, оставленный стражником, еще горел, издавая горький, неприятный запах – и Саманта смогла наконец осмотреться.
Она сразу увидела железную решетку, заменяющую в ее камере дверь. Многочисленные остро заточенные шипы, выступающие из мощных прутьев, наводили на мысль, что темница, скорее всего, была предназначена для диких зверей или «уродцев». Хотя кто знает…
Узкий коридор за темными квадратами решетки был пуст, только где-то вдалеке слышались гремящие шаги охранника, что-то невнятно горланящего на незнакомом языке. А из темницы напротив на Саманту смотрели десятки горящих глаз.
Стараясь не обращать внимания на эти злые зеленые огоньки, девочка уселась поудобнее на груде прелой соломы и пощупала распухшую кисть правой руки.
К счастью, перелома не было – видимо, спускаясь в когтях летающего ящера в каменный колодец у подножия огромного многобашенного замка, она просто ударилась об острый выступ в стене. Хоть в этом ей повезло… Ну, не стоит хныкать. Надо побыстрее спять боль и обдумать свои дальнейшие действия.
Саманта почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Легко сказать – действия! Сидя в темном мешке за стальной решеткой, не очень-то разгуляешься. Но другого выхода у нее нет! Друзья остались по другую сторону горного хребта, и неизвестно, смогут ли они прийти ей на помощь…
Она вздрогнула, вспомнив свой страшный перелет над перевалом, закрытым толстым слоем дымящегося тумана. Какие жуткие там кручи и обрывы! А пройти по ледяному панцирю, свисающему по обе стороны гребня, словно седло, – это, наверное, и самому Гэндальфу не удастся. Конечно, среди гор можно найти и другие перевалы, но на это потребуется немало времени. «Нет, на помощь извне рассчитывать нельзя, – сказала она себе горько. – Все нужно делать самой…»
Стараясь не думать о боли, Саманта стала плавно массировать ушибленную кисть, убеждая себя, что рука с каждой секундой заживает, заживает, заживает…
Минут через десять боль окончательно ушла, уступив место мягкому пульсирующему теплу. Обтерев со лба крупные капли пота, девочка наконец вздохнула спокойно – к счастью, перелома у нее не было.

Больше всего сейчас ее беспокоил вопрос: кто они, хозяева замка? Стражники, которых она успела хорошо разглядеть, напоминали людей, но грубые, карикатурные черты лица делали их похожими скорее на горилл. Быть может, это «уродцы», которых создали на других Станциях? Но замок-то выглядит так, будто бы его построили по крайней мере триста лет назад… Древнее строение – на новой, «с иголочки» Территории? Правда, замок мог предназначаться как гостиница для участников Игры… Но зачем тогда здесь, в подвале, разместили целый зоопарк со странными, а порой и страшными зверями?
Тоскливый многоголосый вой прервал ее размышления – в камере, на противоположной стороне коридора, забурлила масса зеленоглазых тварей, немного напоминающих волков. Они обрушивались на решетку с такой яростью, словно намеревались вырваться на волю. Саманта догадалась, что разожгло их аппетит, и задрожала. В страхе она забилась в дальний угол темницы и зажмурилась.
– Стоит ли так беспокоиться из-за каких-то волколаков, милая девочка? – внезапно рядом прозвучал чей-то сочный мужской баритон. – Эй, стража, что стоите, олухи, успокойте зверье!
Щелкнул замок, запиравший решетку, и дверь в темницу с протяжным скрипом открылась. Внутрь, чуть согнувшись, боком вошел темноволосый, пышно разодетый мужчина лет сорока. Его костюм напоминал средневековую одежду. Бархатная черная куртка с необычными рукавами в виде крыльев была туго схвачена на бедрах серебристым широким поясом. Стройные ноги плотно облегали штаны-чулки, высокие кожаные сапоги позвякивали шпорами. Левой рукой он небрежно опирался на эфес шпаги. За мужчиной, теснясь, робко вошли двое стражников с коптящими смолистыми факелами в вытянутых руках.
Мужчина с отвращением отшвырнул ногой с дороги грязную дерюгу, которая должна была заменять одеяло, подошел к пленнице и бесцеремонно оглядел ее с головы до ног. Его красивое, чуть тяжеловатое лицо с крупными правильными чертами выражало брезгливое удивление.
– Забавного зверька принес сегодня с охоты мой кролл! – В его голосе звучала насмешка. Вырвав у одного из охранников чадящий факел, он поднес его к лицу Саманты так близко, что девочка невольно прижалась к сырой каменной стене. – Ваше имя, красотка? Откуда занесло вас в мои края? Впрочем, темница с дикими зверями – не лучшее место для задушевной беседы с прелестной гостьей… Барон Тор Элмар к вашим услугам – прошу следовать за мной!
Саманта с трудом поднялась на ноги и только тогда заметила, что ее брюки и куртка в некоторых местах превратились в жалкие клочья: летающий ящер не очень-то церемонился со своей живой ношей! Ну да что теперь поделаешь… Смущенно опустив голову, девочка последовала на негнущихся ногах за хозяином замка, который, не глядя на пленницу, уверенно пошел по коридору направо. Этот долгий путь по еле освещенному дымящимися факелами коридору долго потом вспоминался Саманте. Перед ее глазами мелькали десятки темных камер, в которых выли, орали, стонали от боли, бесились от ярости сотни фантастического вида существ. При появлении людей они то и дело испытывали на прочность стальные решетки. Наконец коридор кончился узкой винтообразной лестницей, и пленница вздохнула спокойнее.
Минут через пятнадцать после блужданий по темным коридорам и лестницам старого замка Саманта очутилась в небольшой комнате, ярко освещенной десятками свечей и убранной с чисто восточной роскошью. Стены украшали цветистые ковры и изящные шкафчики с хрустальными стеклами, за которыми поблескивали чашки самых разнообразных форм и стилей – похоже, барон Элмар был знатоком древнего фарфора. На паркете, набранном из кусочков драгоценных пород дерева, с поразительным искусством была изображена сцена охоты аристократически разодетых всадников на крылатого дракона среди скалистых уступов гор. Внимание Саманты привлек инкрустированный столик, на котором стояла широкая ваза, доверху наполненная фруктами. Голод давал о себе знать, и девочка, не сдержавшись, взяла овальный плод, похожий на бархатистый персик, и быстро съела его, затем другой, третий… Насытившись, она вспомнила о странном хозяине замка, но его в комнате не оказалось. Приоткрыв дверь, задрапированную пышной шелковой портьерой с вытканной на ней птицей феникс, девочка увидела угрюмого охранника с мечом в руке. Саманте хватило одного его ледяного взгляда, чтобы понять: она крепко заперта в клетке. Золотой на вид, но все же клетке…
За окнами с тяжелыми решетками («Опять решетки!» – с тоской подумала она) только начало смеркаться, но Саманту вдруг неодолимо потянуло ко сну. Видимо, сказались нервные переживания последних двух дней, так неожиданно начавшиеся после встречи в библиотеке с Сэмбо… Как там Робин, хоббит и Гэндальф? Догадались ли они о причине ее внезапного исчезновения или до сих пор бродят у подножия Туманных гор, ищут ее несуществующие следы? Ах, как нескладно все получилось…
Саманта проснулась от протяжного скрипа, заполнившего комнату. С трудом разлепив отяжелевшие веки, она огромным усилием воли заставила себя поднять голову и увидела, что лежит на мягком длинноворсовом ковре. За узким стрельчатым окном синела непроглядная ночь, кое-где проколотая колеблющимися огоньками звезд. Но что это – звезды, чуть покачиваясь, заметно перемещались по небу!
Не веря своим глазам, девочка приподнялась и, опираясь руками о стену (голова ее раскалывалась от какой-то сонной одури), дошла до подоконника. Прижавшись лбом к холодному стеклу, Саманта снова сосредоточила всю свою волю и заставила головную боль чуть отступить. Взглянув в окно, она едва не вскрикнула от ужаса.
Далеко внизу ощутимо плыл холмистый пейзаж, мягко посеребренный светом неполной луны. Впечатление было точно такое же, как при ночном полете на аэробусе. Но ведь замок не может летать! Не может?..
Смутная догадка пронзила ее. Ведь древние средневековые замки не летали! Кто же тогда барон Тор Элмар? Один из участников Игры вроде Гэндальфа, или… В этом нужно разобраться, и хорошо бы сейчас, ночью, пока в замке все спят. Кто знает, что ждет ее утром! Не случайно же голова ее так жутко, до тошноты продолжает болеть – видимо, фрукты со странным вкусом ей на ужин подложили не случайно…
Саманта очнулась от сильной боли в руке. Приступ сна застал ее врасплох тут же у окна, и она, упав, ударилась уже ушибленным местом. Невольные слезы выступили на ее глазах, и вместе с тем она обрадовалась – не будь этой раны, вряд ли бы она пришла в себя до самого утра. Хозяин замка явно не был настроен с ней шутить! Так или иначе, ей надо думать, как выбраться из «золотой» клетки.
Как и ожидала девочка, стражник за дверью не спал – биороботу, естественно, отдых не требовался. Уловив легкий шум, он высунул из-за портьеры свое тупое носорожье лицо и, раздувая широкие ноздри, стал осматривать полутемную комнату маленькими заплывшими глазками. Этого Саманта и ждала. Она неплохо помнила устройство орка и сразу приняла единственно возможное решение. Вспомнив уроки Робина, девочка выбросила вперед плотно сжатую ладонь левой руки, стараясь попасть «уродцу» в висок, где располагался блок координации движений. Орк, не ожидавший нападения, не успел среагировать и зашатался, растерянно мигая.
Саманта мгновенно подскочила к ошеломленному «уродцу», расстегнула здоровой рукой на его груди грубую кожаную куртку и с трудом нащупала в темноте пластмассовый круглый лючок. Отжав непослушными пальцами крошечную защелку, она откинула крышку в сторону и решительно запустила руку внутрь. Орк уже пришел в себя и, урча от ярости, обхватил девочку мощными пальцами за шею. Задыхаясь и едва не теряя сознание от боли, она из последних сил рванула руку, вытаскивая из гнезда атомную батарейку…
Отдышавшись, Саманта не без страха посмотрела на замершего орка – гримаса бешенства исказила его примитивное лицо. Она уже было решилась выйти в коридор, как ее остановила внезапная мысль.
Нет, одной ей далеко не уйти. Замок наверняка полон недремлющих слуг-«уродцев»! И потом, она ведь не знала, что искать. Может быть, для начала надо найти устройство, приводящее в движение огромный замок? А потом можно и поговорить с хозяином по видео, держа руку на рычаге управления двигателем. Может, тогда многое прояснится… Но прежде всего важно найти себе верного помощника.
Систему управления орка Саманта помнила очень смутно: ее, как и всех практикантов, не допускали дальше сервомускул «уродцев». Но однажды она видела, как кто-то из кибернетиков, недовольный неуклюжестью и строптивостью одного из троллей, прямо на улице снял с его тела контрольный лючок и быстро набрал на крошечном пульте какую-то программу. Тролль сразу же стал тихим, как ягненок, и под смешки прохожих послушно поплелся в сторону Операторной. Ну конечно, вот же он, точно такой же лючок и у орка! Ого, сколько здесь кнопок… Но какую команду набрал две недели назад инженер?..
Саманта закрыла глаза и попыталась, сосредоточившись, вспомнить быстрые движения тонких пальцев кибернетика – она же видела тогда все от начала до конца! А раз видела, то должна вспомнить, должна…
Прошло не менее часа мучительных мысленных проб и ошибок, прежде чем взмокшая от напряжения девочка дрожащими пальцами набрала на пульте нужную программу. Теперь уверенность не покидала ее – она вспомнила! Не зря же в детстве, по инициативе бабушки Ангелины, она изводила себя бесконечными упражнениями по тренировке памяти и запоминала сотни рисунков, текстов, колонок цифр. В который уже раз это умение пригодилось ей.
Орк вздрогнул, но остался в прежней позе. Неужели она все-таки ошиблась? Саманта растерянно посмотрела на пульт, но тут «уродец» наконец ожил и преданными крошечными глазами взглянул на свою новую хозяйку.
– Проведи меня на нижний этаж, – жестко произнесла Саманта, с трудом сдерживая победные нотки в голосе. – Ты знаешь, где находится двигатель, управляющий полетом замка?
Волнение еще не покинуло ее окончательно – в конце концов, орк мог оказаться простым охранником, не посвященным в тайны замка. Впрочем, хозяин вряд ли мог поручить пленницу первому попавшемуся «уродцу»… И действительно, немного помедлив, орк бесстрастно произнес:
– Слушаюсь. Следуй за мной.
И вновь долгая ходьба по длинным полутемным коридорам и крутым витым лестницам с низкими поручнями. Только сейчас перед ней покачивалась мощная спина орка, держащего в одной руке чадящий факел, а в другой – короткий кривой меч. Несколько раз откуда-то из скрытых в стенах ниш им наперерез выскальзывали могучие тени, преграждая дорогу, но тут же вновь исчезали, подобострастно согнув спины. Видимо, Саманта не ошиблась – сопровождающий ее орк был важной птицей.
Минут через пятнадцать орк наконец остановился – к огромному облегчению девочки, у которой от утомления стала кружиться голова, а в глазах замелькала рябь мелких искорок. Прислонившись к стене, она некоторое время приходила в себя, борясь с дрожью в коленях.
– Ну, что ты остановился? – еле слышно проговорила она, с трудом переводя неровное дыхание.
– Дальше вход запрещен, – бесстрастно ответил охранник.
Действительно, проход упирался в массивную дверь, отлитую из темного чешуйчатого металла. Однако Саманта, вместо того чтобы расстроиться, неожиданно обрадовалась: дверь оказалась по виду современной! Никакой подделки под старину! И вместо древних стальных засовов – обыкновенный шифрозамок…
Девочка с трудом сдержала закипевшие слезы радости. До этой минуты в глубине ее души еще таилось сомнение, но теперь было ясно, что делать. Вряд ли за такими дверями были винные погреба…
Однако предстояло еще набрать нужный шифр
– Открой дверь! – резко потребовала Саманта.
Орк растерянно развел руками, подобострастно глядя на новую хозяйку маленькими, блестящими в свете факела глазками.
На двери выделялись двенадцать белых кнопок. Саманта внимательно изучила каждую из них, приказав орку как следует осветить дверь пылающим факелом. Нет, на кнопках не видно никаких следов… Перебирать же все возможные комбинации – на это и месяца не хватит…
Отчаяние охватило девочку. Дойти до цели – и остановиться от нее в двух шагах! Кто знает, быть может, секрет Проекта скрыт здесь, за этой мощной металлической дверью…
«Спокойно, – сказала она себе. – Сосредоточься и подумай! Надо что-то придумать, надо!»
– Ты сможешь открыть эту дверь силой? – спросила она орка, с надеждой поглядывая на его мускулистые руки.
Вместо ответа охранник вставил факел в гнездо, торчащее из стены, разогнался и изо всех сил врезался в преграду. От сильного удара по коридору пронесся раскатистый гулкий грохот, но дверь даже не шелохнулась.
– Хватит, – устало сказала Саманта. – Посвети лучше мне еще раз.
Какая-то смутная мысль проскользнула в ее утомленном мозгу и тут же исчезла. Нет, чепуха, эту преграду не одолеешь ни силой, ни хитростью. Как глупо…
– Послушай, – неожиданно для самой себя спросила Саманта, – ты много раз сопровождал прежнего хозяина к этой двери?
– Я всегда и везде сопровождал хозяина, – важно произнес орк.
– Ты помнишь, что он делал, когда открывал замок?
– Конечно! Он чертыхался. Барон Элмар очень рассеян и всегда путает шифры. Ведь в нашем дворце более пятисот дверей.
– Как же барон Элмар выходил из положения? Может, он носил с собой записную книжку?
– Книжка ему не нужна. Я – его личный секретарь.
У Саманты сильно забилось сердце. Дрожащим голосом она спросила:
– Значит, ты знаешь шифр?
– Я помню все шифры.
Саманта с облегчением рассмеялась:
– Ну и дубина ты, мой верный страж! Что же ты морочил мне голову, когда я просила тебя помочь?
Орк назидательно сказал:
– Ты просила меня открыть дверь. Но никто из слуг, даже я, не имеет права прикасаться к шифрозамкам.
– И все же выполнил мой приказ и старался выломать створки?
– Я старался? Ничего подобного. Я подчинялся тебе. Выломать стальные петли мне не под силу. Тебе надо было попросить меня назвать шифр…
– Ладно, ладно. – Саманта смутилась и рассердилась на себя из-за своей несообразительности. – До чего же вы, роботы, логичны и хладнокровны – мы, люди, совсем другие… Итак, назови мне шифр от этой двери!
Когда дверь автоматически распахнулась, Саманта взяла из рук орка чадящий факел и суровым голосом приказала:
– Оставайся здесь, в коридоре, и никого не пускай в комнату! Никого, ты понял? Даже если это будет твой бывший хозяин…
Охранник понимающе кивнул и, широко расставив ноги, встал спиной к двери, держа меч в вытянутой руке.
Было страшно переступить порог и войти в темный квадрат распахнутой двери. Кто знает, что ждет ее там, впереди? «Прежде всего найду выключатель, – уговаривала себя Саманта, – и сразу же включу свет. Прежде всего – свет…»
Но свет вспыхнул, как только она переступила высокий порог, – видимо, сработала встроенная в дверь автоматика. Девочка невольно зажмурилась от блеска сотен ламп, загоревшихся под потолком, а когда, набравшись духу, вновь открыла глаза, то изумленно захлопала ресницами.
Она находилась в необъятном зале. Вместо стен вокруг возвышались металлические стойки с пультами и мерцающими экранами. Множество печатающих устройств то и дело с шумом выбрасывали из себя широкие бумажные ленты с плотными колонками цифр. Кое-где сверкали и хорошо знакомые Саманте блоки памяти, похожие по форме на огромные кристаллы горного хрусталя. Но такую огромную ЭВМ она еще ни разу не видела – «Мамаша», установленная на Станции, казалась просто крошкой по сравнению с этим электронным монстром. Но больше всего девочку поразило не это…
Внизу, у подножия крутой лестницы, на которой она стояла, огромным ковром расстилалась Территория.
Миниатюрная круговая цепь заснеженных горных хребтов опоясывала равнины с изгибами голубых рек. Среди лесных массивов, окутанных туманной дымкой, поднимались гряды округлых холмов и серые скалистые пики. На берегах рек находились десятки поселков и несколько городов-крепостей, отгороженных мощными каменными стенами. Множество крошечных фигурок собирали урожай на золотистых полях…
Поначалу Саманта решила, что все, что она видит, – не более чем объемная видеокарта Территории, которую легко можно было получить со стационарных спутников. И, только спустившись с лестницы, сделав несколько шагов по зеленому бархатистому ковру и коснувшись рукой вершины одной из гор, она поняла, что это макет! Гигантский макет, на котором отражается все происходящее на Территории или моделируется то, что на ней должно происходить… Вот где разгадка всех тайн!
Потрясенная увиденным, девочка пошла по ковровой дорожке вдоль кольцевого хребта, не отрывая горящего взгляда от необычайного зрелища. Прежде всего надо было сориентироваться. Интересно, сможет ли она найти ту часть горной цепи, где вчера днем рассталась со своими друзьями?..
Саманта обошла по периметру почти половину зала, пока не узнала место, где Внешний Тракт почти вплотную подходил к Территории. Ну конечно, вот то самое зелено-бурое болото, где ее в кустах подстерег летающий ящер! Знакомая роща, цепь небольших холмов… Увы, никаких следов друзей она не обнаружила – то ли они еще не вошли в Игру и их «модели» не появились на огромном макете, то ли они скрывались где-нибудь в многочисленных складках горного хребта или в одной из пещер. А может, они тоже в плену?..
Погрустнев, девочка пошла дальше вдоль Тракта. Через несколько метров дорога резко свернула в сторону хребта. Здесь, среди узкого проема между двух уступчатых гор, между мощными стенами сторожевых башен стояли черные ворота. Сотни крошечных орков копошились у подъемного моста, подвешенного на железных цепях над пропастью с бурлящим пенистым потоком. Как она и ожидала, орки не обратили на нее никакого внимания – видимо, они просто не воспринимали того, что находилось за пределами макета Территории.
Только сейчас девочка обратила внимание, что почти треть Территории затянута глубокой мглой. Лишь один яркий огонек красновато просвечивался сквозь серую дымку. Да это же вулкан! Если создатели Проекта взяли за основу карту Средиземья из сказочной эпопеи Толкина, то за завесой мглы должна простираться страна Черного Властелина. Там, на высокой скале, по соседству с огнедышащей вершиной Ородруина, находится замок Черного Властелина. Жаль, сквозь мглу ничего не видно… А что, если перелезть через горный хребет?
И тут Саманта заметила, что вдалеке, почти на границе мглы и света, появился отряд из сотен крошечных воинов. Возглавляли его три витязя, закованные в латы и гордо восседающие на могучих конях с развевающимися гривами. За ними неспешно двигались стройными рядами вооруженные всадники, сверкая в лучах ламп остроконечными шлемами-маковками. Над войском, исступленно размахивая метлами, то и дело проносились какие-то странные существа, напоминающие ведьм. Арьергард отряда составляли сотни совсем уж фантастических уродцев, с ног до головы обросших мхом и очень похожих на лесные пни и коряги.
Когда первый приступ удивления прошел, девочка поняла, что где-то уже видела и трех витязей, и лесных человечков, размахивающих сучковатыми дубинками. Но где же, где?..
И когда она вспомнила, негромкий насмешливый голос произнес за ее спиной:
– Не правда ли, дорогая леди, Территория – это увлекательнейшее зрелище? Впрочем, что это я так официально к вам обращаюсь, мы же с вами старые знакомые…
Охнув, Саманта обернулась и увидела в метре от себя зло прищуренные темные глаза хозяина замка, стоявшего в окружении двух свирепых орков. Криво усмехнувшись, барон Элмар сказал:
– Ну, а теперь настала пора поговорить с тобой начистоту, Эмми.

Глава 7

Несколько часов блуждали путники в кромешной тьме узких туннелей, высеченных некогда трудолюбивыми гномами в основании Туманных гор. Гэндальф, шедший впереди с высоко поднятым посохом, освещал путь. Время от времени он оглядывался: не отстали ли от него маленький хоббит, крепко сжимавший в руке резную рукоятку Аландила, и худощавый Робин, с луком наготове и вложенной в тетиву стрелой? На сердце мага было тревожно – только сейчас он понял, как неосторожно пустился в опасное путешествие, потянув за собой спутников. Если бы он был полностью уверен в своих силах… Увы, Нейла Эмингс далеко не закончила курс программирования его «второго мозга», а ведь впереди предстоял еще отладочный цикл с многочисленными испытаниями и проверками. И вот теперь выяснилось, что великий маг Гэндальф плохо ориентируется в лабиринте туннелей и коридоров! Почти у каждой развилки ему требовалось несколько минут, чтобы в результате тяжелых размышлений и сомнений выбрать дальнейший путь. И он не был уверен, что этот путь правилен. Да и в темноте, как оказалось, он видел куда хуже хоббита… И все же надо идти вперед, и только вперед!
Гэндальф мысленно еще раз вернулся к случаю с вертолетом. До чего же быстро за ними послали погоню со Станции! Впрочем, нет, вертолет был с опознавательными оранжевыми полосами Центра. Значит, Пекарь? Чушь, биохимик человек порядочный – он не мог донести на ребят… Быть может, администрация Центра сама хватилась двух практикантов и, не найдя, подняла тревогу? Хотя, пожалуй, в Центре хватает и других забот… Да и Патрик наверняка придумал вполне правдоподобное объяснение, до завтрашнего утра он без труда мог кружить начальству голову. Но вертолет-то прилетел куда раньше, и он явно искал беженцев со Станции! Значит, за границей Территории кто-то внимательно следит… Но кто?
После очередной развилки туннель начал неожиданно подниматься. Чуть посвежело, словно дунул легкий ветерок, и хоббит с Робином заметно приободрились. Они были уверены, что Гэндальф не даст им заблудиться в недрах гор. Не пройдет и часа, как они выйдут в долину и увидят небо над головой! Побыстрее бы, побыстрее…
– Стойте! – крикнул Гэндальф.
Его спутники замерли, тревожно оглядываясь по сторонам. В колеблющемся голубом свете посоха они увидели, что находятся в небольшом зале, заваленном по углам грудами битого камня. Посреди комнаты возвышалась пирамида каких-то серых камней… Камней?
– Ого, сколько здесь народу перебито, – облизав пересохшие губы, прошептал Сэмбо и крепко сжал рукоять меча. – Костей-то, костей…
– Может, пойдем дальше? – нервно проговорил Робин. – Мало ли в этих местах было в свое время битв – что же, нам бояться теперь каждой тени?
Вместо ответа Гэндальф протянул посох вперед. Голубой свет на секунду ярко вспыхнул, и мальчик увидел, что выход из зала был забран мощной металлической решеткой, покрытой толстым слоем ржавчины.
– Нет, так просто отсюда не уйдешь, – задумчиво пробормотал маг. – Здесь, под толщей гор, еще не проходил ни один человек… Смотрите!
Только сейчас Робин заметил, как засветился клинок меча маленького хоббита.
– Враги рядом, и скоро нам понадобится все наше мужество, – хладнокровно сказал Гэндальф. – Робин, возьми на себя оборону выхода из туннеля – за нами явно кто-то крадется. Сэмбо! Ты слышишь меня, малыш?
– Слышу, – с трудом выговорил хоббит, испуганно оглядываясь по сторонам. Ему все время казалось, что чьи-то недобрые глаза следят за ним. Но чьи и откуда?
– Если слышишь, то встань у решетки. Кто знает, надежно ли она закрыта? Хотя, честно говоря, меня куда больше беспокоит потолок, которого нет!

Маг высоко поднял посох – и только тогда его спутники с удивлением увидели, что находятся на дне высокого цилиндрического колодца, уходящего высоко вверх.
– Враги! – завопил Сэмбо, подскакивая к решетке. – Гэндальф, это тролли!
Тишина, царившая в каменном колодце, внезапно сменилась громким топотом множества ног, воинственными криками и лязгом оружия. Сэмбо расширенными от возбуждения глазами смотрел, как из темноты к решетке подобрался большой тролль. Согнувшись в три погибели, «уродец» ударом ноги попытался сбить с нее засов. Решетка взвизгнула, но петли, глубоко вделанные в камень, пока выдержали.
Хоббит обернулся, намереваясь позвать на помощь Робина, и увидел в колеблющемся свете посоха, что тот стоит у другого входа, широко расставив ноги и натянув тетиву до плеча. Внезапно перед ним из тьмы выскочил рослый орк с двумя мечами в руках. За ним появился второй, третий…
– Стреляй! – завопил хоббит. – Что ты медлишь?
– Молчи! – крикнул в ответ Робин. Странное спокойствие пришло на смену его недавнего страха и возбуждения. Он понимал, как много зависит сейчас от него. Сейчас, вот сейчас…
Мальчик выждал, пока вслед за тремя орками не появилась слоноподобная фигура тролля, и спустил тетиву, метясь в правый бок – туда, где находился блок питания, прикрытый тонкой металлической крышкой. Это было единственное уязвимое место тролля, которое могла поразить стрела. Но как попасть с пятнадцати шагов, почти в полной мгле, в лючок размером чуть больше ладони?
Стрела, взвизгнув, со звоном ударила тролля в бок. Тот завопил, выпустил из рук огромную дубину и неуклюже заворочался, пытаясь вырвать толстыми пальцами древко стрелы, застрявшее в крышке лючка. Но было поздно: блок батарей разбился вдребезги, и через несколько секунд «уродец» замер, законопатив своим массивным телом вход.
Этого и добивался Робин. Теперь перед ним остались лишь три соперника. Одного из орков он успел уложить стрелой точным выстрелом в шею, но больше стрелять ему не пришлось – два других орка занесли мечи над его головой. С коротким криком Робин отбросил лук в сторону, прыгнул под ноги одному из врагов и одновременно размашистым ударом сапога нанес удар второму орку в грудь. Все трое одновременно рухнули на пол, поднимая тучи горькой залежалой пыли.
В это мгновение пещера осветилась ярким пламенем. Сэмбо, дрожа от возбуждения, уже готовился нанести удар троллю Аландилом, как вдруг услышал тонкий нарастающий свист. Над ним пронесся вихрь – какое-то летающее чудовище упало сверху и обхватило Гэндальфа змеевидными щупальцами с многочисленными шипами. Маг в ответ ударил двумя молниями из широких рукавов плаща. Воздух наполнился резким запахом озона и воплем чудовища, которое в испуге отпрянуло вверх.
– А-а-а! – закричал Сэмбо и, когда тролль повторным ударом ноги выбил из петель решетку, бесстрашно прыгнул вперед. Колющим ударом меча он поразил сначала левую, а затем правую ногу тролля. «Уродец» по-поросячьи взвизгнул и рухнул на землю, слегка задев отважного хоббита пяткой. Сэмбо отлетел на добрых три метра в сторону и, больно ударившись о стену, едва не потерял сознание.
Придя в себя, он увидел, как неподалеку Робин, пританцовывая на месте, отбивает наскоки одного из орков. Лезвие кривого меча так и свистело над головой мальчика, но он каждый раз успевал уворачиваться, нанося по кряжистому туловищу противника хлесткие удары ребрами вытянутых рук. С каждым таким ударом орк заметно ослабевал и вскоре стал пятиться назад.
– Робин! – испуганно закричал Сэмбо, увидев, как сзади к его другу подкрадывается второй, только что очнувшийся орк. Но хоббит даже не расслышал собственного голоса: у обоих входов поднялся страшный шум – это орки, галдя, безуспешно пытались отодвинуть в сторону тела мешавших им троллей. Тогда, собрав последние силы, маленький человечек сам бросился наперерез орку и одним взмахом Аландила уложил его на пол. Однако, перед тем как упасть, воин успел нанести хоббиту сильный удар по голове…
Когда красноватая пелена тумана, висевшая перед глазами, наконец рассеялась, Сэмбо увидел, что сидит, прислонившись к стене. Рядом с ним на корточки присел Робин, тревожно глядя на друга. Вокруг висела непривычная тишина.
– Где враги? – еле слышно спросил хоббит, осторожно касаясь пальцами своей макушки – на ней появилась большая припухлая шишка. – Ой, ой, до чего больно!.. Робин, что же ты молчишь – враги ушли, верно?
– Ушли, – мрачно ответил тот, опустив голову. – И не только они…
Сэмбо осмотрелся и заметил тела валявшихся на полу шестерых орков. Ого, видимо, мальчику пришлось изрядно поработать!.. А Гэндальф?.. Где же он?
Мага в помещении не было – только в центре, на груде камней, неярко светился переломленный пополам знакомый посох.
– Гэндальфа унес какой-то летающий зверь, – помолчав, ответил Робин. – Как это произошло, я не видел – орки наседали уж очень крепко. Помню только три ослепительные вспышки и оглушительный шум крыльев… Кажется, Гэндальф что-то крикнул под конец, но я не расслышал.
– Ясно… – вздохнул хоббит. – Надеюсь, он отобьется – все-таки маг! Слушай, у тебя пожевать ничего не найдется? Что-то в желудке пустовато…
Робин, взяв в руки светящиеся обломки посоха, обошел помещение, разбрасывая ногами груды камней. Наконец он нашел брошенные в угол рюкзаки, свой и Сэмбо. Наверное, где-то во тьме лежала объемистая сумка Гэндальфа, которую он носил обычно на плече, но у мальчика не хватило сил и терпения продолжать поиски.
– Что ж, надо идти, – наконец сказал Робин грустно. – Гэндальфу там, наверху, мы помочь не сможем – для этого нужно, чтобы у нас выросли крылья… Ты сможешь дальше найти дорогу сам, Сэмбо?
Хоббит в сомнении пожал плечами:
– Если мы не очень далеко от выхода, то смогу. Откуда-то тянет ветерком, не находишь? Только вот не навалятся ли на нас вновь орки?
Робин покачал головой, прилаживая на плечах несколько полегчавший рюкзак.
– Вряд ли… Сразу же после вспышек молний их словно ураганом сдуло. Похоже, им нужен только Гэндальф, и, когда эта летающая тварь унесла мага, враги сразу же потеряли к нам интерес… Ну, ты готов?
Хоббит не ошибся: до выхода из подземного лабиринта было совсем недалеко. Не прошло и двадцати минут, как путники выбрались через узкий, заросший кустами лаз. Опьяненные свежим, напоенным запахами зелени воздухом, они вышли на склон горы.
Было серое прохладное утро. Белесое солнце висело невысоко над горизонтом, с трудом пробивая холодными косыми лучами толщу тумана. Долина почти полностью скрывалась под завесой мглы, и только где-то вдали был заметен высоко поднятый над землей красноватый факел пламени.
– Что это? – тихо спросил хоббит.
– Похоже, вулкан, – также тихо ответил Робин, ежась от промозглого, насыщенного непривычными тяжелыми запахами воздуха. – Как ты думаешь, откуда эта мгла? Я такое видел только при затмении солнца…
Сэмбо пожал плечами. Темнота, нависающая над долиной, нисколько не пугала его. Ох уж эти громилы, подавай им всегда только яркий солнечный свет…
Скользя по мелким камешкам, как на роликах, друзья начали спуск по краю глубокой расщелины, на дне которой кипел стремительный горный поток. Они ни о чем не разговаривали, но про себя каждый тревожно размышлял об одном и том же: что делать дальше? Гэндальф исчез, и неизвестно, жив ли он вообще. Саманта… Если маг не ошибся, то она находится в подземной темнице какого-то барона. Конечно, серьезная опасность ей не угрожает – Игра не должна приводить к смертельным исходам. Но ведь они начали Игру далеко не по правилам… И скорее всего, с ними тоже вряд ли станут церемониться.
Через полчаса путники вышли на опушку березовой рощи, перемежавшейся пушистыми молоденькими елочками. Золотые грозди осенних листьев, огромные красные мухоморы, поляны, засыпанные белоглазыми ромашками… Редкостная красота, но какая-то холодная, безжизненная, подернутая траурной мглой.
– Странное место, – сказал Робин, упругими шагами шедший впереди. – Никогда не видел такой рощи. Жутковато…
– Может, вернемся в горы? – робко предложил Сэмбо. – Мне здесь как-то не по себе… Уж лучше бродить по пещерам! И Гэндальф там остался…
Робин, поджав губы, упрямо помотал головой:
– Вряд ли мы сможем и за год найти Гэндальфа. Ты забыл, что Саманта нуждается в помощи? Не думаю, что кролл улетает далеко от своего замка… Помнишь, маг сказал, что это животное – всего лишь сторожевой пес? Нет, надо идти вперед!
Они шли долго, а вокруг стояли все те же печальные и стройные березы.
«Странно, – подумал Робин, нахмурясь, – издалека роща казалась совсем небольшой. И все же мы ухитрились заблудиться…»
Через час путники вошли в заросли высокого, почти в рост человека, папоротника. Деревья стали иными – старыми, кряжистыми, густо заросшими почти до самых макушек серебристым лишайником. То и дело под ногами попадались истлевшие стволы. Нередко друзьям приходилось перепрыгивать через широкие лужи, покрытые зернистым слоем ряски.
– Смотри! – прошептал хоббит, схватившись за рукав Робина.
Путники остановились и, спрятавшись на всякий случай за чахлой елью, во все глаза смотрели на открывшийся перед ними странный пейзаж.
Роща впереди заметно редела, перемежаясь с густыми кустами орешника. А еще дальше, окутанный слоистым белым туманом, к небу высоко поднимался округлый холм, густо обсыпанный матерыми серыми валунами. На самой его вершине, среди трех могучих елей, стоял сруб, сложенный из потемневших от времени и густо заросших мхом бревен. Двускатная крыша сруба была устлана толстым слоем сухих иголок.
– Это еще что такое? – ошеломленно пробормотал Сэмбо. – Я, конечно, не очень разбираюсь в замках – только вряд ли это подходящее место для барона…
– Уж это точно, – шепотом ответил Робин, снимая с плеча лук. – Пойду посмотрю…
– Сиди уж! – прошипел хоббит. – Нашелся разведчик – топает как медведь.
Он сбросил на землю рюкзак, нагнулся и мигом нырнул в заросли папоротника.
Робин, затаив дыхание, минут десять наблюдал за срубом, держа наготове стрелу, вложенную в тетиву. Никаких признаков наличия живых существ, даже птиц, не было заметно. Хоббит же словно сквозь землю провалился – похоже, он из папоротников даже не выходил… Неужели Сэмбо струсил и сидит сейчас где-нибудь на березовом пеньке под раскидистыми опахалами?
Два или три раза мальчику казалось, что невдалеке от него среди деревьев мелькала какая-то приземистая тень. «Быть может, волк?» – озабоченно подумал Робин, но пустить стрелу в сторону нежданного гостя не решился: кто знает, что творится там, на холме? Нервы его были напряжены до предела, и поэтому для него оказалось полнейшей неожиданностью, когда дверь сруба с протяжным скрипом раскрылась и на высоком пороге появилась… фигура Сэмбо!
– Ну как, ловко я провел разведку? – добродушно крикнул хоббит, сидя на верхней ступеньке лестницы и беззаботно болтая в воздухе ногами. – Ручаюсь, на холме со вчерашнего дня не было ни души!
– А вчера? – устало улыбаясь, сказал Робин, с облегчением усаживаясь рядом. На сердце у него стало немного спокойнее. По крайней мере, не придется ночевать в лесу.
– Вчера? А ты сам погляди. – И хоббит небрежно кивнул в сторону распахнутой двери.
На плотно сбитых старых досках, испещренных глубокими трещинами, мальчик с удивлением обнаружил лист бумаги с корявой надписью:
Улитела на ванну. Вернуся к завтрему ежели жива останусь. Прашу избу не занимать иначе съем.
Баба Яга нумер 17.
Робин перечитал записку дважды, а потом со вздохом хлопнул себя ладонью по лбу и расхохотался.
– А я-то думаю: где я раньше видел этот холм? И грибы красные мне знакомы, и роща березовая…
Хоббит обиженно поджал губы.
– Может, все-таки перестанешь охать на весь лес? Хочешь, чтобы нас эта… как ее, баба с ногой, что ли, услышала?
– Баба Яга, – поправил друга Робин. – Прости, Сэмбо, я совсем забыл, что ты не смотришь видео… Баба Яга – это вроде ведьмы. Ты про ведьм что-нибудь слышал?
– Еще бы! – презрительно ответил хоббит, поглядывая в сторону рощи. Ему не нравилось, как колыхалась ветвь у одной из елочек. – Только среди нас, сказочного народца, ведьм никогда не было – вы, громилы, придумали их сами.
– Не было? Странно, а я думал…
– Тихо! – прервал его Сэмбо, вскакивая на ноги. – Замри!

Робин настороженным взглядом обвел белесую стену рощи, упирающуюся в подножие холма. Сначала ничего подозрительного он не заметил, хотя его сердце почему-то сжалось от тяжелого предчувствия. В лесу определенно кто-то был… Но кто?
За спиной у него громко хлопнула дверь – хоббит, как всегда, первым почувствовал опасность и поспешил скрыться. «Да разве в этой избе спрячешься?» – усмехнувшись, подумал Робин и снял с плеча лук.
Еще минуту вокруг царила тишина, а затем между стволами берез поплыли странные тени, и вскоре из рощи не спеша выехали шестеро Черных Всадников и остановились у подножия холма. Все были без обычных плащей, зато каждый с головы до ног был закован в вороненые доспехи. Под низко надвинутыми ребристыми шлемами холодным пламенем сияли огоньки синих глаз. Никто из назгулов не вынимал меч – всадники просто сжимали костистыми руками поводья могучих коней, перебирающих на месте от нетерпения ногами.
Из-за спины одного из Черных Всадников на землю вдруг спрыгнула гибкая серебристая фигурка, и Робин едва не вскрикнул от изумления. Элдис?!
– Эй, Робин, привет! – с издевкой закричал Элдис, на всякий случай стараясь держаться вблизи крупа могучего коня. – Не ожидал здесь нас встретить?
– Тебя – не ожидал, – сухо ответил Робин, натягивая лук с таким угрожающим видом, что Элдис тотчас отступил к огромной бугристой березе, росшей в нескольких шагах позади.
– Эй, эй, без глупостей! – с дрожью в голосе завопил он, готовый в случае опасности спрятаться за широкий ствол дерева. – С назгулами не пошутишь! И вообще, погулял – и хватит… Зови своего коротышку, если он еще не умер от страха, и спускайтесь вниз. Свое оружие – лук, стрелы, мечи – оставьте на пороге, так, чтобы я их видел. Даю вам две минуты!
– Ты даешь нам время подумать? А кто ты такой, чтобы здесь распоряжаться? Такой же зеленый практикант, как и я…
– Э-э, нет! – ехидно покачал головой Элдис. – Ты уже не практикант, так же, как и твоя Саманта. По решению Центра вам обоим за практику поставлен незачет, да еще с соответствующими характеристиками. Так что в вунд-школах вас по головке не погладят, если вообще станут с вами разговаривать! А меня мисс Эмингс сразу же выделила – я не чета каким-то голодранцам…
– Выходит, это по ее приказу ты за нами следил?!
Глаза Робина потемнели от бешенства. Он поднял лук – и тотчас Элдис с испуганным воплем исчез за деревом. Назгулы, словно повинуясь тайному сигналу, положили руки на эфесы мечей.
– Брось ершиться, Робин! – донеслось из-за дерева. – «Робин Гуд согнул железный прут…» Думаешь, я не знаю, как Саманта над тобой издевалась? Лично я против тебя ничего не имею – простак ты, и больше ничего! А вот девчонка оказалась такая штучка…
Стрела со звоном впилась в ствол, за которым прятался Элдис. Назгулы в ответ с лязгом выхватили из ножен мечи и двинулись к склону холма.
– Эге, сейчас будет хорошая драка, – раздался рядом с Робином чей-то дрожащий голос.
Хоббит стоял на крыльце, крепко сжимая в руке Аландил и не отрывая возбужденно блестевших глаз от Черных Всадников. Он явно умирал от страха, но, похоже, был готов биться до конца.
– Ничего, Сэмбо, мы так просто не дадимся, – тихо сказал Робин, пытаясь улыбнуться, но улыбки не получилось.
Он встал поустойчивее, широко расставив ноги, и первым же выстрелом пробил панцирь на груди одного из назгулов. Однако тот не шелохнулся и продолжал двигаться вперед, даже не пожелав выдергивать торчащую стрелу.
– «Робин Гуд согнул железный прут!» – расхохотался Элдис, высовываясь из-за березового ствола. – По старой дружбе советую – не зли Черных Всадников! Здесь не Станция, а Территория, и я за них не поручусь…
– Шлем! – вдруг взволнованно воскликнул Сэмбо. – Робин, шлем!
Мальчик сразу понял, что хотел сказать хоббит. Как же он мог, глупец, забыть уроки Пекаря?
Руки его дрожали от возбуждения: назгулы начали неторопливый подъем по склону холма. И все же Робин заставил себя сосредоточиться. Несмотря на большое расстояние и плохую видимость, второй выстрел ему удался – стрела со звоном ударилась в основание шлема одного из Черных Всадников, двигавшегося в центре группы.
Ребристая каска с грохотом упала на каменистую почву и покатилась в заросли осоки. Ошеломленный назгул остановился, провел костистой рукой по мглистому облаку, заменявшему ему голову, и с проклятиями стал неуклюже слезать с коня.
– Вперед! – завопил из-за дерева перепуганный Элдис. – Вперед, олухи! Включите мечи на парализующий удар и рубите их, рубите!
Пришпорив коней, назгулы словно вихрь рванулись по круче вверх. Робин тут же выстрелил – и в спешке промахнулся. Тогда Сэмбо с воинственным кличем ринулся вниз по ступеням, подняв сверкающий ослепительным голубым пламенем клинок Аландила. Страх его исчез, уступив место неизвестно откуда появившейся ярости. Нет, так просто он Робина врагам не отдаст!
Внезапно перед ним словно из-под земли вырос один из назгулов – остальные, к счастью, не сумели быстро преодолеть на тяжелых конях каменистую осыпь. Длинный меч назгула обрушился на Сэмбо. Только феноменальная реакция, обычная для хоббитов в минуты опасности, спасла маленького храбреца от болезненного парализующего удара. Молниеносно отпрыгнув в сторону, Сэмбо не глядя нанес ответный удар Аландилом. Его словно пронзило ледяным холодом: попал! Черный Всадник взвыл от бешенства и, дернув поводья, готов был уже растоптать отважного противника копытами своего звероподобного коня. Но в воздухе взвизгнула стрела – и шлем назгула, перевернувшись несколько раз в воздухе, упал на склон холма и покатился с нарастающей скоростью вниз.

Робин издал торжествующий клич и победно поднял руку со сжатым кулаком. Но радоваться было рано – на холм уже поднимались четыре назгула, угрожающе сверкая пурпурными огоньками глаз. В правых руках они сжимали обнаженные мечи, а левыми… левыми придерживали шлемы! Кони, в бешенстве раздувая ноздри, с брошенными поводьями шли к срубу, глубоко вспахивая землю копытами. Мальчик выстрелил раз, другой, но все было бесполезно: враги стали неуязвимыми.
Сэмбо невольно попятился к избушке. Было ясно, что против четырех рыцарей им с Робином не устоять. Остается дать последний бой на крыльце: тут их не достанут копыта злобных коней…
Хоббит сделал назад шаг, другой, не спуская с Черных Всадников испуганных глаз. Сзади раздался предостерегающий крик Робина, но было уже поздно. Споткнувшись о небольшой камень, Сэмбо полетел на траву, выронив от неожиданности Аландил. Он попытался тут же вскочить, но почему-то не смог: странный холод сковал его движения… Ну конечно, это состояние к нему пришло после удачного удара по руке назгула. Как же встать, как же встать?..
Назгулы были уже всего в десяти шагах. Хоббит в страхе полузакрыл глаза – и вдруг между ним и врагами встала стена голубого пламени! Всадники сразу же остановились. Огненная стена, из-под которой ручейками потекли расплавленные камни, начала медленно двигаться им навстречу, тесня их с вершины холма.
– Гэндальф! – услышал хоббит восторженный вопль. – Сэмбо, это Гэндальф! Ура, наша взяла!
Из-за могучей ели, стоявшей рядом с избушкой, вышел маг с вытянутыми вперед руками. Лоб его, полускрытый капюшоном, был покрыт испариной, но глаза застыли, как льдинки. Не обращая ни на что внимания, он медленно шел в сторону Черных Всадников, а впереди него, так же медленно, двигалась стена голубого пламени. Назгулы не выдержали и, повернув коней, стремительно помчались вниз по круче в сторону леса.
– Трусы, подлецы, кретины! – орал в исступлении Элдис, выбегая из-за дерева им навстречу и яростно махая руками. – Кого испугались – одного-единственного жалкого киборга! Да он это пламя и пять минут не удержит! Назад, я вам приказываю, назад!
Только сейчас Робин заметил в руке Элдиса маленькую красную коробочку. Это же УПК – универсальный передатчик команд! Тот самый всемогущий, таинственный УПК, о котором на Станции ходили всевозможные легенды: мол, он дает абсолютную власть над «уродцами», делает их послушными орудиями воли владельца миниатюрного пульта… Теперь ясно, почему назгулы так послушны этому подонку. Но как ему в руки попала эта страшная штука – УПК, ведь на Станции она была лишь у одной Нейлы Эмингс?
Оказалось, что Элдис командовал не только четверкой изрядно растерявшихся назгулов. Не прошло и минуты, как березовая роща буквально закипела от быстро бегущих к холму фигур. Орки – десятки, сотни орков! То тут, то там на землю стали обрушиваться стволы берез – могучие неповоротливые тролли, двигавшиеся позади орков, сшибали их одним движением рук. Назгулы, увидев, что к ним подоспело мощное подкрепление, остановились у самого края леса. Потоптавшись, они успокоили возбужденных коней, а затем повернули их обратно. Элдис, размахивая красной коробочкой УПК, носился взад и вперед, отдавая какие-то плохо слышные в общем шуме команды. Орки выстроились в несколько небольших отрядов, а впереди них встали могучие, словно дубы, тролли. Возникшая при этом неразбериха дала возможность Гэндальфу и его друзьям передохнуть хоть несколько минут.
«Пожалуй, надо дать отдохнуть и этому бегуну, – подумал Робин и поднял лук вверх. – Жаль, далековато, но в УПК я должен попасть…»
Гэндальф одним движением руки остановил парня. Откинув капюшон на плечи, он встряхнул своими пепельными волосами и грустно сказал:
– Стрелять нельзя – ты можешь промахнуться… Мы в серьезной опасности, но подымать руку на человека не имеем права, даже если от этого будет зависеть наша жизнь! Эта стая зверей, – маг кивнул в сторону леса, – способна сейчас на все. Мы стали опасны для Центра. Многие из создателей Проекта вздохнут сегодня вечером спокойнее, когда узнают, что в результате, скажем, автомобильной катастрофы погибли практикант Робин Тайрот и известный в прошлом писатель-фантаст Дик Форрест…
– Вы – Дик Форрест? – переспросил Робин, не сводя с мага ошеломленных глаз. – Неужели тот самый…
– Да, мальчик, тот самый, – ответил старик, кладя ему руку на плечо. – Великий мастер «фэнтези» двадцать первого века, превзошедший самого Толкина! Создатель многих книг о ведьмах, троллях, гномах и прочей сказочной нечисти. И вот настал час расплаты. – Маг опять кивнул в сторону леса. – Помнишь крылатую тварь, напавшую на меня в пещере? Некогда, еще юношей, я придумал ее и поселил на далекую планету в созвездии Водолея. А вчера она лишь чудом не растерзала меня когтями! Я спасся только потому, что отлично знал ее уязвимые места… Но сейчас круг, кажется, замкнулся… Уходите скорее с Сэмбо в сторону гор, к пещерам. А я сумею задержать этих тварей – не будь я великим магом Гэндальфом! И еще одно – позаботьтесь о Саманте. Сейчас она вне опасности, но в будущем ее ожидает множество неприятностей… И не только на Территории. Робин, мальчик, прощай! Эй, Сэмбо, прячь свой меч и беги! Тролли уже идут!
Вместо ответа Робин поднял лук – и стрела, описав крутую дугу, вонзилась в глаз одного из троллей. Завопив, тот рухнул на спину, придавив с десяток растерявшихся орков.
– Мы не оставим тебя, Гэндальф, – тихо сказал Сэмбо, поглаживая ледяную сталь клинка Аландила.
Маг взглянул на друзей повлажневшими глазами и пошел навстречу врагам.

Глава 8

Барон, слегка подняв правую бровь, щелкнул пальцами – и сразу же один из орков присел на корточки, упершись руками в пол и образовав своеобразное живое кресло. Усевшись на спину охранника, хозяин приглашающе кивнул в сторону другого орка, но девочка отрицательно покачала головой. Она не сводила с нежданного собеседника растерянных глаз.
– Не стоит так удивляться, милая Эмми, – бархатистым голосом произнес барон, с издевкой оглядывая девочку с головы до ног, так, что она невольно покраснела от смущения. – Неужели ты не узнала меня? Хотя и не мудрено – мало ли у Ангелины Бакст было аспирантов за ее долгую жизнь! Не буду тебя больше мучать – мое имя…
– Эдмунд! Я вспомнила – вы Эдмунд! – с волнением воскликнула девочка. Как же она могла забыть это красивое, чуть обрюзгшее лицо! Бабушка еще любила шутить: «Если из тебя, Нед, не получится стоящего математика, подавайся-ка в актеры, будешь играть сказочных принцев». Но как он оказался здесь, в замке?
– Вспомнила, – удовлетворенно заметил Эдмунд, наслаждаясь замешательством пленницы. – А ведь вы, леди, были некогда даже чуточку влюблены в меня, я не ошибаюсь?
– Это было так давно, – опустила глаза девочка, не зная, куда деваться от смущения.
– Весьма давно… За прошедшие годы ты так изменилась, так расцвела! Я глазам своим не поверил, когда увидел тебя в предгорьях шагающей по колено в болоте. Места там опасные, пришлось послать верного кролла – и вот ты в гостях у старого друга! Не мифическая Саманта Монти, которой, как я выяснил вчера вечером, и не существует вовсе, а симпатичная маленькая бунтарка Эмми Карлейн, успевшая за свои неполные тринадцать лет изрядно наломать дров. Только подумать: бежать из интерната с подложными документами и, вместо того чтобы тихо-мирно провести месяцы практики на заурядной автоматизированной ферме в Огайо, оказаться здесь, на Территории, на одной из засекреченных Станций! Нетрудно догадаться, что к этому делу приложили руку некоторые наши общие знакомые из бывшего окружения Ангелины Бакст. Самой тебе, уверен, такая штука и в голову бы не пришла – верно?
Прижавшись спиной к угловатой поверхности «горы», пленница упрямо сжала губы и с вызовом посмотрела на Неда. От нее этот красавчик ничего не узнает!
– Не строй из себя Жанну д'Арк, – примирительно сказал Эдмунд. – Я вовсе не собираюсь допрашивать тебя, хотя не поручусь, что завтра этого не сделают ребята из Центра. Могу даже, если хочешь, называть тебя Самантой. – Он с улыбкой подмигнул девочке. – Для конспирации. Кроме того, мы сами во многом виноваты. Говорил я этим тупоголовым чиновникам – нечего пускать на Станцию практикантов. Проект должен до поры до времени оставаться секретным! Но куда денешься от жизни – у многих известных деятелей есть дети. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, какое за Проектом будущее… Как тут удержаться и не запустить на Территорию своих дражайших мальков, чтобы обеспечить им в дальнейшем отличную карьеру? И вот пожалуйста – шпионка двенадцати лет от роду! Впрочем, конечно, ты себя считаешь отважной разведчицей в тылу врага?
– Верно! – с вызовом выпалила Саманта. Она старалась смотреть хозяину замка прямо в лицо – похоже, это его слегка смущало. Но главное, так можно было избежать встречи с тяжелыми звериными взглядами орков, готовых, казалось, разорвать ее на клочки.
– Глупо, весьма глупо… – вздохнув, покачал головой Эдмунд. Его лицо выражало искреннее сочувствие. – Что изменил твой нелепый демарш? Я уже не говорю, что за попытку самозванно попасть на Территорию, тебя, скорее всего, ожидают новые годы «учебы» в закрытом интернате. Но ты еще и Робину, этому простаку, испортила карьеру – парнишка-то способный, мог стать отличным кибернетиком! Каково придется его дяде, когда он все узнает? Почтенный, заслуженный человек, бывший мэр, а его племянник… Ну, а маг – это наш собственный промах. Слишком уж хотелось сделать Гэндальфа-1 яркой, творческой личностью, способной не только следовать заданной схеме Игры, но и самому импровизировать. Мы не учли, что катастрофа и превращение в кибера может оказаться непосильной нагрузкой для его психики…
Эдмунд опустил голову и задумался.
Саманта, набравшись духу, решила взять инициативу в разговоре в свои руки. Пусть все проиграно, но она должна как можно больше узнать о Проекте!
– Не скажете ли вы мне по старой дружбе, Эдмунд, куда мы летим? – спросила она, стараясь не выдавать своего волнения.
– Куда летим? – угрюмо переспросил Эдмунд, не поднимая головы. – А не хочется ли тебе заодно узнать и все остальное о Территории – то, что не удалось выведать тайком? Ты понимаешь, что через несколько дней окажешься за тройными дверями и подвергнешься обработке памяти? Скоро ты и слово «Проект»-то забудешь – как это недавно произошло с друзьями твоей бабки. Да, представь себе, еще две недели назад служба безопасности выловила этих заговорщиков всех до одного. Состоялся суд, а потом почти безболезненная – говорят, даже немного приятная – процедура чистки памяти преступников. Кто же знал, что эти типы успели подложить под Проект мину замедленного действия в лице двенадцатилетней девчонки? Нашим бравым агентам и в голову не могло прийти искать тайных противников среди сопляков практикантов. Тебе удалось почти добраться до цели, но только почти. Впрочем, я не откажу себе в удовольствии кое-что показать бедной пленнице. Смотри!
Внезапно вскочив со спины орка, он подбежал к одному из пультов гигантской ЭВМ и набрал на клавишах несколько команд. Тотчас свет в зале начал разгораться ярче и ярче. Саманта увидела, как Территория словно по волшебству стала преображаться.
Сначала сгинула густая тьма, окутывающая ближайшую к ней часть макета. Девочка увидела незнакомые, непривычные пейзажи, залитые ослепительными лучами света: бесконечные холмы, уютно заросшие мохнатыми остроконечными елями, белоснежные березовые рощи и десятки, сотни затерянных в лесах деревень. Посреди холмов круто поднимался ввысь огнедышащий вулкан, а на соседней высокой скале, словно опенок на трухлявом пне, прилепился деревянный замок, густо покрытый лишайником.
– Прошу полюбоваться Империей! – холодным, но торжествующим голосом произнес Эдмунд, любуясь произведенным на девочку эффектом. – На скале ты видишь замок Властелина – страшного чудовища, предводителя гномов Вия, которого мы смоделировали по повести русского классика Гоголя. Кажется, ты любила читать его в детстве? Вий, ужасное, беспощадное создание с конечностями, похожими на корни дерева, с лицом как железная маска и веками, свисающими до земли, согласно Проекту, управляет страной героев русских и славянских сказок. У него под началом есть и лешие, и домовые, и Кощеи Бессмертные, и ведьмы – я уже не говорю о целых полках могучих богатырей, всех до одного тупых и злобных. Выводки Василис Прекрасных и Иванов-царевичей еще хуже. По сравнению с ними даже Черные Всадники – сущие младенцы. Прячутся в лесах также монстры типа перекати-поле, сжирающие за один присест десяток девушек-красавиц, и страшный великан Святозар-богатырь, способный уничтожить одним ударом палицы целый отряд! Словом, наши программисты постарались на славу. Сотни, тысячи жутких биороботов со временем заполнят земли Империи – их производят днем и ночью четыре Станции на южной границе Территории. И тогда наконец можно будет начать Игру…
Эдмунд замолчал, задыхаясь от возбуждения. Грудь его вздымалась, глаза болезненно блестели – сейчас он походил на сумасшедшего.
– Теперь ты поняла суть Проекта? – глухо продолжил он после паузы. – Территория – не просто очередной Луна-парк для детишек и скучающих бездельников. Нет, это полигон мужества и школа патриотизма! Полигон, на котором уже через полгода одновременно начнутся десятки, сотни Игр. Небольшие отряды из мальчишек и девчонок возраста от двенадцати до четырнадцати лет начнут свои походы в Империю, и каждый из них понесет свое кольцо Всевластья. Цель перед ними будет поставлена простая и ясная: ребятам надо проникнуть в Империю и бросить свои кольца в жерло Ородруина, чтобы погубить Черного Властелина. Наша ЭВМ будет отслеживать каждый шаг участников Игр и оценивать преодоление различных препятствий по десятибалльной системе. Каждую группу возглавит свой Гэндальф – киборг или робот. Представляешь, какое это будет увлекательное приключение для ребят? Перед походом каждый из них пройдет двухнедельный подготовительный сбор, где опытные инструкторы научат их владеть мечом и луком, а дальше молодежь сама покажет, на что способна. Так и надо воспитывать подрастающее поколение – в жестоких Играх, где от подростка потребуется вся его воля и выдержка!
– Кажется, я понимаю. – Саманта задумчиво опустила голову. – Так вот что вы задумали… И вы, Эдмунд, жаждете участвовать в этом грязном деле? Вы же талантливый, оригинальный ученый, бабушка вас всегда выделяла среди своих учеников, а сейчас докатились до роли какого-то шута-барона…
Глаза Эдмунда потемнели.
– Ученый? – глухо произнес он, пристально разглядывая девочку. – А разве твоя бабка не была блестящим математиком? И тем не менее она всю свою сознательную жизнь плела сети заговоров, вербовала все новых и новых бунтовщиков, заражала их опаснейшими антисоциальными идеями! Страшно подумать, что и я когда-то едва не поддался ее ядовитой агитации о всеобщем братстве, равенстве и прочей чепухе. Настал день, и я сказал себе: «Нед, твои родители были простыми рабочими, и потому ты всю жизнь чувствуешь себя ущемленным. Ты не мог и мечтать о роскошном автомобиле, о вилле на море, о высшем обществе. Бог пожалел тебя и дал талант – верное средство, чтобы быстро подняться со дна жизни на ее сияющие вершины. И не только тебе, но и всем твоим потомкам! А если мечты Ангелины Бакст исполнятся, ты сможешь когда-нибудь насладиться жизнью миллионера? На что тебе будет нужен талант, если рабочий, фермер, официант – словом, все низшие слои общества будут жить точно так же?» И я нашел в себе силы уйти от Ангелины Бакст, хотя для этого и пришлось бросить почти готовую диссертацию. Совесть терзала меня долгие годы: я не донес на заговорщиков и тем самым нарушил свой святой гражданский долг! Потому-то я здесь, на Территории, и готов нести крест стража столько, сколько это понадобится правительству.
Эдмунд усмехнулся и вновь положил руки на пульт ЭВМ.
– Так или иначе, но Проект «Война сказок» уже работает. Пройди метров на десять вперед – может, узнаешь кое-кого?
Саманта, задыхаясь от волнения, пошла вдоль горного хребта макета Территории. Леса, сплошные леса, несколько полуразрушенных деревень среди болот… Стоп, а это что такое?
Вблизи отрогов гор Саманта увидела березовую рощу и высокий холм посредине, окутанный туманом. Роща буквально кипела от сотен крошечных фигурок орков и троллей, а на холме, у темного сруба… Нет, этого не может быть!
– Узнала? – раздраженно спросил Эдмунд. – Как видишь, твои друзья сами начали Игру, и это им может дорого обойтись… Нейла Эмингс послала целый полк «уродцев» им вдогонку, и знаешь, кто во главе отряда? Твой старый знакомый Элдис! И все потому, что папаша этого мальчишки заседает в Сенате, а Нейла чертовски честолюбива и мечтает о дальнейшей карьере… Приходится мне бросать важные дела на востоке Территории и нестись к этому холму, пока парень не наломал дров! Всех вас надо сурово наказать, но не до смерти же…
Саманта тем временем увидела, как Гэндальф, стоявший на склоне холма, поднял руки – и сразу же на ползущие вверх отряды орков полетели снопы огня. Нападающие в панике скатились вниз, к роще.
– Гэндальфа так просто не одолеть! – торжествующе воскликнула девочка, оглядываясь на мрачного хозяина замка. – Он непобедим!
– Ты так считаешь? – с иронией спросил Эдмунд. – По-моему, старик уже выдыхается. Он ведь не настоящий волшебник, а всего лишь киборг… Но самое главное – посмотри, кого Элдис вызвал на помощь!
И только тогда пораженная Саманта увидела, как к другой стороне холма по широкой лесной дороге приближается колонна всадников во главе с тремя могучими витязями.
Положение ее друзей становилось почти безнадежным…

* * *

– Осталось всего две стрелы. – Робин устало опустил лук.
Он стоял у бугристого ствола огромной ели, нависающей над обрывом.
Вокруг стелилась пелена едкого дыма. То там, то здесь огонь, быстро переползая по траве, жадно пожирал очередной куст или маленькое деревце.
Горела и крыша избы, в которую порывистый ветер бросал горсти пунцовых искр.
Сэмбо измученно улыбнулся другу и вытер пот с закопченного лица. Левая рука отчаянно болела и плохо слушалась: в схватке с орками ей трижды достались сильные парализующие удары, но сверкающий голубым светом клинок Аландила, который хоббит держал в правой руке, наводил ужас на врагов. Хорошо еще, что неповоротливые тролли не смогли преодолеть крутой обрыв и стеной шли с той стороны, где холм защищал Гэндальф. Пока Сэмбо с Робином еще держалась, но рано или поздно Элдис сообразит послать один из отрядов в обход и ударит им в тыл…
Там, внизу, орки очередной раз перестроились и широкой цепью полезли по склону, цепляясь руками за длинные корни ели.
Головы они наклоняли поближе к земле, чтобы избежать точных попаданий стрел.
– Двоих я успею положить, – хрипло произнес Робин, натягивая тетиву лука. – Смотри, Сэмбо, неужели Гэндальф отступает?
Действительно, положение киборга стало критическим. Снизу на него плотными рядами наступали почти два десятка троллей, держа на вытянутых руках вывороченные в лесу стволы, закрывавшие их головы, словно щиты. Стена огня с каждой минутой становилась все ниже и ниже: силы мага явно иссякали. У Гэндальфа оставалось еще одно оружие – молнии, но их запас был невелик.
Слезящимися глазами маг смотрел вниз, пытаясь рассмотреть врагов сквозь едкий серый дым. Неожиданно порыв ветра отогнал пелену в сторону, и он увидел Элдиса.
Яростно размахивая красной коробочкой УПК, парень подталкивал в спины троллей, неуклюже взбирающихся на холм. Одной молнии хватило бы, чтобы остановить побоище… Но нет, он не может, не может сделать это!
Тихий гул в воздухе отвлек его внимание. Гэндальф поднял глаза – и замер от удивления. Из-за золотистой стены леса выплывал громадный летательный аппарат, похожий на дирижабль. Нет, не на дирижабль… а на замок! Старинный средневековый замок с шестью сторожевыми башнями по окружности и поднятым на железных цепях перекидным мостом! Нижняя поверхность замка была словно отлита из дымчатого стекла, на котором еле заметно вырисовывались десятки концентрических окружностей.
Память Гэндальфа тотчас пробудилась, словно он десятки раз уже видел это захватывающее зрелище. Сторожевой замок! Тот самый, куда коварный кролл должен был принести бедную Саманту!
Маг усмехнулся. Похоже, страж Территории решил вмешаться в события здесь, на холме. Вовремя, очень вовремя…
На минуту сражение затихло – «уродцы», задрав головы, с удивлением разглядывали странного небесного пришельца. Еще больше были поражены Робин с хоббитом. И лишь один Элдис быстро разобрался в ситуации и тихо прошипел сквозь зубы:
– Черт, кажется, страж явился… А я еще не скрутил ни одного из этой шайки! Если в Центре узнают, как я здесь воевал… А впрочем, плевать, пусть узнают. Перед сыном Уолтера Пойдекса, личного друга Президента, никто и рта не посмеет раскрыть!.. Эй вы, скоты! – заорал он, нажимая кнопки активизации на пульте УПК до предела. – Что стоите, остолопы! Немедленно бегите вперед!
Никто из биороботов не двинулся с места: в каждого из них было заложено инстинктивное чувство трепета перед сторожевым замком и его обитателями. Элдис носился среди своего войска, брызгая слюной и колотя тонкими руками по плечам орков, но все было напрасно. И в тот момент, когда его полностью охватило отчаяние, он вспомнил про возможность снятия ограничителей в УПК.

* * *

– Ничего не понимаю, – пробормотал Эдмунд, отрывая дрожащие от напряжения руки с пульта ЭВМ. – Трижды я передал команду «Останов» Черному войску – и никакого результата! Быть этого не может… Саманта, будь добра, включи увеличение экрана – что-то не нравится мне этот мальчишка…
Девочка быстро набрала замысловатую команду на белых и зеленых клавишах, расположенных в правом углу пульта, и невольно охнула. Панорама холма, окутанная клубящимся дымом, дернулась и стала стремительно приближаться. Вот уже и фигурки орков, карабкающихся по отвесному склону, стали видны настолько отчетливо, что, казалось, протяни руку – и коснешься их бугристых, закопченных гарью спин.
Изображение поплыло в сторону, и вскоре Саманта узнала знакомую худощавую фигуру. Элдис! Ого, ему тоже досталось – рубашка в нескольких местах была порвана, правая брючина висела лохматой тряпкой, лицо в грязи – это у такого-то чистюли! Но глаза, какие злющие глаза… Интересно, о чем он так кричит, бешено размахивая руками?
– Плохо дело, – глухо сказал Эдмунд. – Мальчишка каким-то чудом раздобыл блок управления биороботами. Придется спуститься, иначе… Жаль, что замку здесь негде сесть.
– Эдмунд, скажите: может ли ЭВМ управлять войском витязей? – неожиданно спросила Саманта, не сводя с Элдиса глаз.
– Конечно, – угрюмо ответил хозяин замка, натягивая поверх камзола синий китель с серебристыми аксельбантами – форменную одежду стража Территории. – Пожалуй, богатырей надо остановить – здесь, на холме, и без того достаточно шумно.
– Нет. Не надо… – задумчиво пробормотала девочка.
Эдмунд с иронией взглянул на нее.
– Ого, с тобой не соскучишься! Знаю, что задумала, хочешь перехватить управление над витязями? Если бы это было так просто…
– Но в памяти вашей ЭВМ должно храниться множество программ! – не сдавалась Саманта, упрямо наклонив голову. – Быть может, удастся подобрать что-нибудь…
Эдмунд, распахивая дверь Операторной, только пожал плечами.
– Брось об этом и думать! Территория создана не для того, чтобы веселить ребятишек добрыми героями сказок вроде отважного Микки Мауса. Для этого хватает обычных Диснейлендов. Ну, я пошел, пора надрать уши этому паршивцу…

* * *

От подножия замка стала спускаться прозрачная сферическая капсула на тонком канате.
– Страж! – пробормотал Элдис, поспешно пряча руку с УПК в правый карман. – Этого еще не хватало…
Когда капсула зависла над землей на высоте полутора метров, Эдмунд пружинисто спрыгнул на траву. Брезгливо переступая через дымящиеся обломки деревьев, беспорядочно разбросанные по опушке, он пошел к Элдису.
– Ну и натворил ты дел, парень, – холодно сказал он, хмуро оглядывая безрадостную панораму битвы. – Эй, Гэндальф, рад видеть вас живым!.. А дыму-то, дыму…
Он невольно закашлялся и, приложив ко рту носовой платок, небрежно протянул руку к мальчику.
– Давай сюда УПК, Элдис. Побаловался – и хватит. Тебе было поручено задержать троих беженцев, но не переворачивать Территорию вверх дном! Теперь здесь и за неделю не привести лес в порядок.
– Ничего я вам не отдам! – визгливо крикнул Элдис, отскакивая в сторону. Правую руку он не вынимал из кармана и все время пытался вырвать пальцами ограничитель из задней крышки. – Не вы мне УПК давали, не вам и отнимать! И вообще, не вмешивайтесь не в свое дело! Эти подонки, – он кивнул в сторону холма, покрытого пламенем и дымом, – пытались меня убить! Да, убить – Робин выпустил в меня добрый десяток стрел, а это чучело Гэндальф едва не сжег меня своими дурацкими молниями. И я их должен отпустить просто так? Черта с два! Они у меня еще поплачут кровавыми слезами…
Лицо Эдмунда потемнело, и он сделал решительный шаг к практиканту.
– Отдавай быстро УПК! Я никому не позволю распоряжаться на Территории! Ишь чего задумал – превратить Игру в расправу…
В этот момент Элдису удалось-таки вырвать из гнезда ограничитель. Дрожащим от страха и ненависти голосом он приказал застывшим рядом оркам:
– Схватить этого наглеца!
Пораженный страж не успел шевельнуться, как к нему подскочили два дюжих воина и без колебаний схватили мощными лапами за плечи.
– Ударьте его пару раз, чтобы знал, с кем разговаривает! Ага, получил? Еще, еще…
Орки озверело набросились на стража, и вскоре тот тяжело заворочался на траве, безуспешно пытаясь встать.
– Гаденыш!.. – тихо простонал он, выплевывая выбитые зубы и с ненавистью смотря на Элдиса. – Ты ответишь за это!
– Кто? Я буду отвечать? А если я скажу, что страж вместе с Самантой и другими преступниками решил продать тайну Проекта нашим врагам? Кому поверят: сыну друга Президента или какому-то жалкому «барону»? Правила Игры я, видите ли, нарушил. А по-моему, здесь и не такие штучки будут проделывать – скажем, с соцминусами… Отец мне как-то сказал: эти идиоты-ученые и не подозревают, какого джинна выпускают из бутылки! С помощью Территории мы быстро наведем в стране порядок – никто из либералов и не пикнет. Можно будет закрыть все интернаты строгого режима. Да и зачем они, если достаточно будет провести группу из соцминусов специальным маршрутом по Территории – и все станут шелковыми! Центр здесь будет ни при чем – мало ли какие шишки можно получить от какого-нибудь гнома… И все будет шито-крыто! Игра есть игра – вот и весь сказ.
Эдмунд, с трудом привстав на колено, слушал практиканта. Он не верил своим ушам. Не может этого быть!
Но он уже понял, что Элдис говорил правду.
– Выходит, я положил пять лет жизни на то, чтобы построить суперсовременную, напичканную электроникой и роботами душегубку? – тихо сказал он. – И все это время меня водили за нос? Не только Саманта, но и я, один из создателей Проекта, не знал его главной тайны…
Элдис тем временем высоко поднял руку с УПК и звенящим от восторга голосом приказал:
– Всем идти на штурм! Не отступать ни на шаг, даже если вы будете пылать, как спички! Пленных разрешаю не щадить…
Он не успел договорить до конца – черная стрела, словно змея, ужалила его в ладонь, в которой он сжимал УПК. Пластмассовая коробочка разлетелась вдребезги, а острие наконечника глубоко впилось в мякоть между большим и указательным пальцем. Элдис завопил дурным голосом, с ужасом смотря на ранку, из которой потекла кровь:
– Помогите! Я умираю! Врача мне, скорее врача!
Последняя стрела Робина попала точно в цель.
Но было уже поздно. Тролли и орки, обретя полную свободу действий, упорно шли на штурм холма. Вспыхнувшая перед ними стека пламени уже не могла остановить их. Великаны тролли, по шкуре которых поползли змейки огня, плотной группой двигались на Гэндальфа, держа в лапах вывороченные из земли кряжистые стволы деревьев.
Собравшись с силами, Эдмунд поднялся на ноги, схватившись за небольшое деревце, чтобы не упасть. Горестным взглядом он наблюдал, как Гэндальф начал отступать. У мага не хватало сил, чтобы удерживать на дистанции совершенно озверевших «уродцев».
И в этот момент Эдмунда накрыла какая-то огромная тень. Подняв глаза, он с изумлением увидел, что громада замка медленно плывет в сторону холма.
– Стой! – закричал страж надтреснутым голосом. – Стой, девчонка!
Сомнений не было: Саманта вмешалась в битву в самый критический момент. Но как она смогла самостоятельно разобраться в сложной системе управления замком? Нечего сказать, достойная внучка Ангелины Бакст… Но если при спуске девчонка проявит поспешность, то замок может потерять устойчивость и рухнуть на землю…
Эдмунд зажмурился, ожидая неизбежной катастрофы.
Замок между тем двумя рывками долетел до холма и, нависнув над троллями, стал резко спускаться, угрожающе раскачиваясь из стороны в сторону. Великаны, окутанные дымом и пламенем, не успели разглядеть нежданную опасность и оказались мгновенно расплющенными огромной массой. Лишь несколько «уродцев» чудом остались целыми. Отбежав в сторону, они растерянно смотрели, как на вершину холма взгромоздилась многобашенная серая крепость, косо встав на поляне недалеко от сруба.
Гэндальф быстро сориентировался и указал друзьям на дубовую дверь, темным пятном выделявшуюся над перекидным мостом. Выпуская молнию за молнией, он старался любой ценой остановить на краю обрыва несколько десятков настырных орков. Маг уже не сомневался в успехе. Если ему удастся продержаться хотя бы пять минут, друзья будут в безопасности.
Но массивная дверь летающего замка даже не шелохнулась.

* * *

Саманта сидела на корточках у холодной каменной стены и, закрыв ободранными в кровь ладонями лицо, коротко всхлипывала. Издалека до нее доносился шум битвы, вопли орков, треск падающих деревьев, горький запах гари. Где-то там, в нескольких десятках метров от нее, из последних сил бьются ее друзья. А она ничем, ровным счетом ничем не может им помочь! Угораздило же ее так неловко посадить замок… Сначала был сильный удар, который выбросил ее из кресла оператора, потом раздался угрожающий скрип, пол резко перекосился. И вот теперь входная дверь не открывается! Окна забраны мощными стальными решетками, а на другой этаж не попадешь – все лестницы рухнули. Что делать, что делать?.. Если бы рядом с ней был верный друг – такой, как погибший маленький рыцарь Галахад…
Галахад?
Неожиданная мысль привела ее в чувство. Галахад! Как же она сразу не догадалась! Ведь она же сама пять лет назад составила программу Галахада для Машины Сказок на универсальном языке. Если сейчас вспомнить текст процедур и передать его через ЭВМ войску витязей, то… то Черным Всадникам пришлось бы иметь дело с десятками, сотнями могучих Галахадов!
Дрожа от возбуждения, Саманта вернулась в дисплейным зал, села за пульт и попыталась сосредоточиться. Несколько раз ей казалось, что до нее доносятся знакомые голоса, стук в дверь, но она постаралась забыть обо всем. Еще никогда в жизни ей не приходилось встречаться с задачей, от решения которой зависит жизнь ее друзей. «Бабушка Ангелина! Сколько сил, уговоров и даже угроз пришлось тебе потратить, прежде чем я научилась понимать самые простые истины. Тренируй память, говорила ты, в нашем веке человек без прекрасной памяти – что хилый воин в древней Спарте. Что ж, похоже, настал мой решающий час, мой бой при Фермопилах…»
Девочка робко прикоснулась пальцами к разноцветным клавишам – и неожиданно для самой себя быстро, почти не раздумывая, стала вводить в вычислительную машину текст программы «Галахад».

* * *

Между тем орки во главе с десятком оставшихся в живых троллей оцепили кольцом поляну и постепенно теснили выбившегося из сил мага к замку. Робин решился было подпрыгнуть, чтобы ухватиться руками за одну из цепей подвесного моста, но тут же отказался от этой мысли: маленькому хоббиту вслед за ним преодолеть такой путь было явно не под силу. Да и нельзя оставлять Гэндальфа одного…
Отбросив в сторону бесполезный лук, мальчик поднял с земли меч одного из погибших орков и, пошатываясь, пошел на помощь киборгу.
У бедного Сэмбо даже на это усилие уже не хватало энергии. Прислонившись к стене замка, он ожидал, когда к нему приблизится цепь осторожно крадущихся врагов. Клинок Аландила ослепительно сиял, словно готовясь к решающему удару.
И в этот момент холм огласило звонкое пение рожков! Из-за дымящихся елей к срубу выехали трое могучих витязей, закованных в вороненые латы. Всадники держали железные палицы, утыканные острыми шипами. Над ними с гиканьем пронеслись ведьмы в ступах, исступленно размахивая длинными метлами.
Элдис стоял на коленях в сырой осоке и с искаженным от боли лицом перевязывал носовым платком раненую руку. Заметив, что к нему прибыла наконец подмога, он немедленно вскочил и радостно заорал:
– Посмотри, страж, как умеет воевать войско Черного Властелина, славного и непобедимого Вия! Да оно от Гэндальфа и мокрого места не оставит! Вперед, ребята, ура!
– Ура-а-а! – отозвались десятки всадников, высыпавших вслед за тремя витязями из леса и бросившихся в схватку с выставленными наперевес копьями.
Они сразу же смяли ряды орков, наступавших на Гэндальфа, и, топча копытами коней тела поверженных врагов, стали сбрасывать их с крутого обрыва. Звон мечей, крики, храп коней заполнили все вокруг. Гэндальф с друзьями едва успели отступить к дымящейся избушке и, не веря своим глазам, наблюдали за разгоревшейся баталией.
Основные события развернулись у стен замка, где три витязя схватились с десятком рассвирепевших троллей. Размахивая стволами елей вместо дубин, тролли окружили богатырей, нанося по ним могучие удары. Всадники поначалу только защищались, закрываясь широкими медными щитами. Наконец стволы в лапах троллей искрошились. Великаны с воплями стали выворачивать из земли огромные валуны. Тут же на них со свистом и улюлюканьем налетела стая ведьм, колотя по головам метлами. Неожиданная атака нарушила стройные ряды «уродцев». Со злобными криками они стали бегать по поляне, безуспешно пытаясь ухватить мелькающие перед их лицами темные фигуры с развевающимися седыми волосами. А тем временем три витязя, вращая над головами булавами, ринулись на врагов железным смерчем. С троллями было покончено за несколько минут – каждый удар палицы сшибал великанов с холма, словно городошные фигурки. Вскоре все они лежали неподвижно вповалку на опушке рощи, а на них как горох сыпались убитые орки.
– Ничего не понимаю, – ошеломленно пробормотал Элдис, обменявшись взглядом с не менее изумленным стражем. – Я еще утром передал по УПК команду Вию: срочно прислать войско к холму и уничтожить Гэндальфа! Витязи словно с ума посходили… или их кто-то на меня натравливает?
– По Игре орки и тролли – верные помощники Черного Властелина, – задумчиво пробормотал Эдмунд. – А значит, союзники его главного войска… Быть того не может, чтобы они дрались друг с другом! Но чудес не бывает – значит, кто-то сумел изменить их программу. И кажется, я догадываюсь – кто…
– Ясное дело – изменники! Они везде, на каждой Станции… Ну держитесь!
Страж не успел и мигнуть, как Элдис сдернул с шеи серебряный свисток и приложил его к губам. Из перекореженного леса, объятого дымом и пламенем, тотчас выехали шестеро назгулов. Элдис пускал в бой свой главный резерв.
Эдмунд сразу же оценил всю опасность ситуации. Превозмогая острую боль в боку, он подобрался и прыгнул на стоявшего в трех метрах от него Элдиса. Тот успел свистнуть еще два раза и активизировать Черных Всадников до предела, прежде чем Эдмунд подмял его под себя.
Краем глаза Эдмунд увидел блеск обнаженных клинков и сразу же понял: назгулы стали крайне опасны! Одного удара мечом теперь было достаточно, чтобы убить любого биоробота. Но откуда у Элдиса свисток? Ведь активизация назгулов ультразвуковым свистком была предназначена для экстремальных ситуаций – например, в случае, если жизни человека угрожала смертельная опасность и он нуждался в надежной защите. Неужели это дело Нейлы Эмингс? Чудовищно…
Со стороны холма раздалось громкое: «Ура-а-а!» Витязи, построившись цепью, были готовы отразить атаку страшного врага. Гривы коней развевались под порывами холодного осеннего ветра, в латах, покрытых гарью, красновато отсвечивалось пламя костров. Три богатыря начали медленно спускаться по склону, обнажив мечи.
И в этот момент с треском разлетелась дубовая дверь замка. Несколько измученных орков, держа массивную железную балку в руках, словно таран, по инерции вылетели наружу и, несколько раз перекувырнувшись, упали в кусты. В темном проеме входа показалась фигурка Саманты.
– Сюда, Робин, сюда! – закричала она, не сдерживая слез радости. – Сэмбо, я сейчас спущу тебе лестницу! Гэндальф, ну что же вы стоите – замок может взлететь через минуту!
Маг, нахмурившись, покачал головой. Он, как и Эдмунд, понимал всю опасность ситуации.
– Робин! Хватай Сэмбо – и бегите! – громко сказал он, сощуренными глазами наблюдая за Черными Всадниками. – Сейчас здесь будет жарко, а от вас все равно помощи никакой. Я кому говорю!
Голос старика был настолько повелителен, что мальчик не посмел ослушаться. Надо же – в такой трудный момент у него не осталось ни одной стрелы. Ни одной!..
Хоббит, однако, не сдвинулся с места.
– Еще чего надумал – меня хватать! – возмутился он. – Я не рюкзак! Мой Аландил не по вкусу назгулам! На холме много норок – в случае чего, успею туда нырнуть. А ты, Робин, иди – нельзя оставлять Саманту одну!
Мальчик остановился в растерянности.
– Гэндальф, кому вы хотите помочь? – тихо спросил он. – Нашим избавителям – витязям или…
– Стражу и Элдису, – коротко ответил маг и стал спускаться с холма вслед за тремя богатырями.
Эдмунд тем временем, шатаясь, уже выходил из леса, держа на руках обессилевшего Элдиса. Он давно догадался, что полностью активизированные назгулы не пощадят никого, даже человека в форме стража. Несколько раз, поскользнувшись на мокрой осоке, он едва не упал, но ему чудом удавалось удержать равновесие, цена которому сейчас была – жизнь. Однако топот коней был так близок…
Гэндальф с самого начала понял, что богатыри не успеют прикрыть двух измученных людей – на своих массивных конях они не могли быстро спуститься с крутого склона. Собрав оставшиеся силы, маг в последний раз поднял руки – и ослепительная стена пламени выросла в двадцати метрах от опушки леса. Деревья вспыхнули как спички и с треском стали падать на назгулов, вызвав замешательство в их рядах. Эта минутная заминка дала возможность Эдмунду дойти до огромного валуна, глубоко утопленного в склон холма. Обессиленный страж опустил на землю неподвижного Элдиса и рухнул рядом. А над ним уже возвышались три могучие фигуры на исполинских конях…
Продравшись через горящий лес, на опушку выехали назгулы – и остановились, смущенные видом могучих противников, которых они здесь никак не ожидали встретить. На некоторое время все замерло в тревожном ожидании – только оглушительно трещали и падали пылающие деревья.
Саманта первой заметила округлое пятно, быстро приближающееся по воздуху со стороны Туманных гор. Она пристально вгляделась: конечно, она уже видела эти оранжевые полосы на зеленом фоне. Это вертолет, вертолет из Центра!
Через несколько секунд вертолет, грохоча винтами, завис над поляной. И тут же биороботы, словно по волшебству, как бы окаменели, даже глаза у них погасли.
Вертолет медленно опустился на опушку леса. Сильный ветер гнал пламя от холма, и здесь было, к счастью, пока безопасно. Распахнулась овальная дверца, выдвинулся металлический трап, и вниз неуклюже спустился Пекарь в своем мешковатом комбинезоне. Биохимик был хмур и даже не взглянул на холм, откуда раздавались приветственные крики ребят. Вслед за Пекарем на землю осторожно спустились Нейла Эмингс и незнакомый худощавый мужчина в строгом черном костюме. Одновременно с неба камнем упал второй вертолет со знаком красного креста. Из него выскочили несколько санитаров в белых халатах и, держа под мышками складные носилки, помчались к стражу и Элдису, лежавшим у валуна.
Было ясно, что всех ожидает малоприятный разговор. Саманта сбросила вниз лестницу и, быстро сойдя на землю, встала рядом с растерянным Робином. Хоббита и след простыл: как только над поляной появился первый вертолет, он счел за самое благоразумное спрятаться в норку, но так, чтобы все видеть и слышать.
Эдмунд сразу оценил всю сложность ситуации. С трудом встав на ноги, он жестом отстранил врачей и шагнул навстречу прибывшим.
– Рад вас видеть, сэр, – хрипло произнес он, отдавая честь седому мужчине. – Рапортую, что во вверенной мне части Территории…
Мужчина из Центра небрежно махнул рукой. Его вытянутое непроницаемое лицо, наполовину закрытое большими очками в старомодной роговой оправе, выражало крайнее раздражение.
– Бросьте, Нед, мы и так прекрасно видим, что здесь творится, – кивнул он в сторону замерших в боевом порыве богатырей. – Хотя видеть – еще не означает понимать. Скажем, эта схватка между двумя войсками Черного Властелина – как такое могло произойти? Уму непостижимо…
– А меня поразило другое! – с горячностью воскликнул Эдмунд, не обращая внимания на предостерегающее жесты Пекаря. – Откуда у этого сопляка, – он кивнул в сторону Элдиса, над которым хлопотали согнутые фигуры врачей, – оказались УПК и серебряный свисток назгулов?..
– Вы напрасно пытаетесь сбить сэра Томанга, – немедленно прервал его звенящий голос мисс Эмингс, не сводившей со стража ненавидящего взгляда. – И не надейтесь отвлечь нас от истинных виновников происшествия! – Она выразительно кивнула в сторону замка, перед которым в растерянности стояли Саманта и Робин. – Вы еще не знаете, что за штучка эта девчонка…
Сэр Томанг недовольно взглянул на начальницу Станции, и та невольно прикусила язык.
– Все получат по заслугам, – пробурчал он. – Никого не обидим… Но в любом случае начнем не с детей, а со взрослых. Вы как считаете, Патрик?
– Как наставник Саманты и Робина я готов отвечать перед Государственной комиссией. Признаюсь: не углядел за сорванцами! Больно шустрыми они оказались… Но как один из руководителей профсоюза ученых и инженеров, занятых в Проекте, я поставлю перед комиссией и несколько неприятных ей вопросов. Только сейчас мы начинаем сознавать, что Проект стал оборачиваться какой-то жуткой стороной…
– Еще какой! – горько поддержал его Эдмунд. – Опоздай вы хоть на полчаса… Но дело даже не в этом. Если верно то, о чем здесь проболтался Элдис…
Нейла Эмингс, разгневанно блестя глазами, прервала стража:
– Ну, знаете, если мы всерьез будем прислушиваться к фантазиям какого-то мальчишки…
– Тем не менее вы же предлагаете более чем серьезно отнестись к этой девочке, Саманте… или Эмми? Я уже запутался, – поморщившись, сказал сэр Томанг. – Чуть ли не начать против нее уголовное дело! А вот у меня есть подозрение, что УПК и назгулов свисток Элдису передали лично вы. Зачем? Разве психически неустойчивому мальчишке можно давать в руки такую власть, да еще в охоте на живых людей?
Пекарь, не выдержав, подмигнул стражу – похоже, события развивались далеко не по сценарию мисс Эмингс. Начальница Станции вспыхнула и дрожащим от возмущения голосом произнесла:
– Сэр Томанг, при всем моем уважении к вам, вы еще не Председатель Государственной комиссии… И вряд ли им будете. А Элдиса я в обиду не дам. Что из того, что мальчик немного перестарался? Конечно, не стоило посылать его вдогонку за беглецами, но кто знал, что Гэндальф превратит дружескую встречу в побоище? Мальчик волей-неволей должен был защищаться. Его вынудили эти… эти преступники! Да, преступники. Как иначе назвать людей, пытавшихся в обход закона проникнуть в тайны Проекта! Совершенно очевидно, с какими целями и по чьему приказу. Тех, кто мечтает о подрыве нашей мощи, а в перспективе – и о гибели нашего строя! Это они послали на мою Станцию закоренелую бунтарку Эмми Карлейн под чужим именем и вредительски испортили программу войска Черного Властелина. – Нейла кивнула в сторону застывших богатырей. – Впустую потеряны годы работы и потрачены миллионы долларов! Как можно проводить Игры, если герои русских сказок оказались благородными, добрыми существами? С кем прикажете воевать ребятам, несущим кольца Всевластья, – может быть, с троллями? Да осознаете ли вы, сэр Томанг, всю сложность создавшейся ситуации? Проекту грозит крах. Да, крах! Как наша страна будет воспитывать подрастающее поколение, которое буквально заражено антисоциальными идеями? Я думаю, Президент будет весьма недоволен, если Проект «Война сказок» не начнется в установленный срок.
– А может, ему и не надо начинаться? – тихо сказал Пекарь, обменявшись взглядом со стражем.
Представитель Центра еще больше нахмурился: видимо, доводы мисс Эмингс произвели на него впечатление. «Хм, – подумал он, – а эта чертовка прямо намекает, что отец Элдиса заседает в Сенате и не даст своего дражайшего отпрыска и пальцем тронуть… Конечно же, он примет участие в формировании Государственной комиссии, и еще не ясно, как обернется дело. Если я встану на сторону Пекаря, Саманты и других бунтовщиков, то рискну оказаться в черных списках накануне своего шестидесятилетия! Надо подумать, хорошенько подумать… Принципы принципами, а у меня растет четверо внуков».
– Ладно, дискуссию мы отложим до более удобного времени, – сухо произнес он, заложив руки за спину. – Патрик, распорядитесь, пожалуйста, чтобы через два дня здесь все было приведено в порядок! А сейчас грузите на вертолет своих сорванцов – и в Центр! Сейчас важно, чтобы информация о происшедшем не вышла за пределы Территории. Общественное мнение – штука серьезная, и если хоть что-нибудь порочащее Проект попадет в газеты…
– Обязательно попадет, – сказал Пекарь, с трудом сдерживая улыбку. – Непременно!
И только сейчас мерное жужжание, раздававшееся со стороны холма, привлекло всеобщее внимание. Подняв головы, люди с изумлением увидели, как в воздух взмыл серебристый флайер. Под его прозрачным колпаком, тесно прижавшись друг к другу, сидели Саманта, Робин и Гэндальф, на коленях которого, скорчившись, еле уместился хоббит.
– Остановите их! – закричала мисс Эмингс, вцепившись в руку представителя Центра. – Дайте команду задержать беглецов! Вы понимаете, что произойдет, если им удастся уйти?
– На тихоходном вертолете такую машину, как флайер, не догонишь, – с непроницаемым лицом ответил сэр Томанг, но в его глазах пробежал лукавый огонек. – Истребителей же или зенитных ракет в моем распоряжении нет… Патрик, вы что, заснули – я вас просил заняться делом!
– Есть! – встрепенулся Пекарь, подмигнув стражу. – Ручаюсь, что через час пожар будет погашен! Эдмунд, у вас в замке есть флайер, я хотел сказать – еще один флайер?
Страж, провожая взглядом серебристое пятно, удалявшееся в сторону гор, восхищенно пробормотал: «Ну и девчонка!» – и приглашающе махнул рукой Пекарю. Скользя по осыпающимся камешкам, они поднялись на склон и направились к чуть наклоненной серой громаде замка.
– Как все неудачно кончилось, – пробормотала Нейла Эмингс. – Как неудачно…
– Кончилось? А по-моему, все только начинается, – с иронией произнес сэр Томанг. – Пожалуй, нам пора лететь – здесь отлично справятся и без нас. И похоже, не только здесь…
Через минуту, сверкая полупрозрачными зонтиками винтов, вертолет тяжело поднялся в воздух, оставив внизу, на холме, героев древних сказок, застывших в боевом порядке.
Великий маг Гэндальф оказался прав: волшебная игра кончилась.
Впереди Саманту и ее друзей ждали новые испытания.